4 Января. Показывал Павловне упавший вчера колокол, при близком разглядывании сегодня заметил, что и у Екатерины В<еликой> и у Петра П<ервого> маленькие носы на барельефных изображениях тяпнуты молотком: это, наверно, издевались рабочие, когда еще колокол висел. Самое же тяжкое из этого раздумья является о наших богатствах в искусстве: раз «быть или не быть» индустрии, то почему бы не спустить и Рембрандта на подшипники. И спустят, как пить дать, все спустят непременно. Павловна сказала:
— Народ навозный, всю красоту продадут.
Говорят, что коммунары «Смены» обязуются говорить о ней только хорошее — вот почему о хозяйстве в ней ничего не известно. На этом мотиве можно нанизать рассказ: везде ужас какое безобразие, а что в коммуне будет — не известно.
…упавший вчера колокол… — речь идет об уничтожении колоколов Троице-Сергиевой лавры, что происходило в русле антирелигиозной борьбы, развернутой в 1929–1930 гг. Ср.: «Самый большой колокол в СССР, б. Троице-Сергиевой лавры, в 67 тонн весом, будет перелит на необходимые стране сельскохозяйственные орудия»; «Трудящиеся закрывают очаги дурмана» (Безбожник. 1930. № 4. С. 10–13). Кроме дневниковых записей, о том же свидетельствуют более 200 фотографий, сделанных Пришвиным в течение января.
Свободное копирование
