31 Августа.
Неожиданность
Мы утрепывали из города в Алексино босые с мешками продовольствия. Из встречного стада коров вывернулся оборвыш с веревочной сумкой через плечо и длинной палкой. Увидав мою зажженную папиросу, пастух остановил меня, попросил закурить, а сам вынул кисет — дело долгое, товарищи утрепывали дальше.
— Пастуху надо иметь, — сказал я, — кремень и огниво.
— Как пастуху, — закричал он, — я не пастух, я солдат, еб. твою мать! Я солдат! — закричал он, дико вращая глазами.
— Ну, если ты такой сердитый, — сказал я, — то нет тебе огня, — и пошел дальше.
А он орал, пока слышно было, орал во все горло, что он не пастух, а солдат, слышно перестало быть совсем, когда мы вошли в лес — «мать, мать!» и стихло.
Кто он был? Может быть, солдат с Георгием, расстроенный здоровьем, попавший в атмосферу столкновения народов и классов, как стрелочник между буферами вагонов, уцелевший с одной идеей солдатской чести?
Русская работа
С. В. все лето корчевал, косил, возил, лето прошло, как сон больного, и только хотелось спать и спать. «Понимаю теперь, — сказал он, — что после такой работы можно всю зиму проспать».
Ласточки.
С неделю уже не вижу ласточек, улетели. Говорят, будто журавли и гуси улетели, но я не верю.
Узнал, что ласточки здесь, только собрались стаями и сидят где-нибудь мокрые на телеграфных проволоках.
Свободное копирование
