Суббота, 11 февраля 1978
Погружение – вчера и сегодня – в совсем незнакомый мне мир коптского христианства. И я должен сразу же выразить свое главное впечатление: c'est edifiant и c'est vivant …
Я помню свое ужасное впечатление от посещения в 1971 году Антиохийской Патриархии в Дамаске, а до этого – в 1966 – Иерусалима, Стамбула. Афин… Всегда это унылое чувство пережитка, номинализма, угасания, скованности прошлым, всей этой "церковности" как existence of a non-existent world . Безжизненные иерархи. Страх. Ложь, коррупция. "Византинизм".
И вот встреча в прошлом году в Лос-Анджелесе с папой Шенуди III, патриархом Коптской Церкви. Впечатление сразу же подлинности, жизненности, духовности, открытости. А теперь в Каире – встреча с самой коптской peaльностью. Их, коптов, в Египте около семи миллионов! И эта Церковь, несмотря на века гонений (византийских, арабских, турецких), несмотря на окружающее ее море Ислама, на одиночество, на весь духовно-политический хаос Ближнего Востока, – жива и возрождается! Какой урок тоскливым византийцам, всему "греческому раку" на теле Православия!
Утром – длинный прием у Шенуди. Сразу о главном – о Церкви, о путях к единству, о миссии, об Африке, о молодежи… Осмотр грандиозного нового собора, семинарии, типографии, недостроенного "папского дворца". Много безвкусия, но это от веков гетто, которое стихийно преодолевается изнутри…
Вечером нечто поразительное. В битком набитом соборе семь тысяч человек слушают – как и каждую пятницу – патриарха. Перед ним на маленьком столике сотни бумажек с вопросами. Он выбирает пять-шесть и отвечает, поразительно по простоте и вместе с тем глубине (о смысле молитвы "Господи помилуй"; о смерти матери – где она теперь; пятнадцатилетней девочке: можно ли ей идти в монастырь; кому-то, кто обещал, если выдержит экзамен, работать в церковной школе и не исполнил своего обещания, и т.д.). Затем читает лекцию – об искушениях Христа в пустыне, и опять – подлинно, живо, пастырски, питательно… Где в Православии можно увидеть, испытать это: патриарха с народом, в живой беседе?
Днем до этого – пирамиды. Я рад, что поехал, – нельзя побывать в Каире и их не посмотреть. Но внутренне они на меня "не действуют". Умом понимаю их интерес, грандиозность, своеобразную красоту. Но для души – все это мертвое, не мое , прошлое, оторванное, туристическое. Жива, подлинна только пустыня. А пирамиды и сфинкс – мертвый памятник мертвой гордыни.
Сегодня зато день необыкновенный: посещение трех монастырей в этой самой пустыне, с фактически непрерванной традицией от Антония Великого, Макария Великого и т.д. Гробница Ефрема Сирина! Но самое поразительное, конечно, это то, что все это живет . Настоящие монахи! Да я отродясь только и видел, что подражание, игру в монашество, побрякушки, подделку, стилизацию и, главное, безудержную болтовню о монашестве и "духовности". Но вот они – в настоящей пустыне! В настоящем подвиге… И сколько молодых. И никакой рекламы, никаких брошюр о духовности. О них никто ничего не знает, и им это все равно. Все это просто ошеломляет. Тысячи вопросов в голове, но в них придется разбираться постепенно. А сейчас эта поездка в пустыню остается чем-то лучезарным…
Свободное копирование
