Выходом из создавшейся ситуации стала возможность хотя бы на время покинуть ярангу Тымнэнэнтына. В.Г. Кузнецовой удалось вновь перебраться в ярангу Кэргуги, кочевавшего в это время неподалеку от стойбища Тымнэнэнтына.
3 декабря [1949 г.] <…> Караваны наши разделились: Тымненентин и Таегыргын поставили ярангу у реки внизу, мы же, Тымнельхкот и Кергуги, — на возвышенности. Так как в моем караване нарты Тымнельхкота, то я пошла вслед за Чейвуной. Когда распрягли оленей, Чейвуна сказала, чтоб я шла к Тымненентину, вероятно, думая, что рассчитываю остаться у них. Я не знала, как поступить. К Тымненентину возвращаться не хотелось. Пошла к Кергуги, с к[кото]рым разговаривала Пененует. Спросила ее, где мне быть. Она ответила: «У нас» (разговор с мужем она вела обо мне). Я откровенно проявила свою радость. Помогла ставить ярангу. Вечером не возилась у костра, как обычно бывало в яранге Тымненентина, а вошла в полог [Кузнецова 1948–1951: 340].