Таким образом, в 20-х числах января 1949 г., примерно через пять месяцев после начала полевой работы, не только Тымнэнэнтын и обитатели его стойбища, но и официальные лица, представлявшие на Чукотке советскую власть, решили, что на этом экспедиция В.Г. Кузнецовой должна завершиться. Приняв решение о продолжении полевой работы, В.Г. Кузнецова отправилась в длительное, несанкционированное, самостоятельное и полное опасностей «плавание».
Как это было принято в Ленинградской этнографической школе в 1920–1930-х годах, после нескольких лет обучения на этнографическом отделении Географического института (затем Ленинградского университета) молодые специалисты отправлялись в отдаленные районы Сибири, где их профессора когдато начинали свою научную деятельность, будучи политическими ссыльными или участниками Сибиряковской и Джезуповской Северо-Тихоокеанской экспедиций. Новое поколение российских сибиреведов начинало свою работу в качестве учителей национальных школ, низовых администраторов или работников культуры. Их учителя совершенно справедливо полагали, что наиболее благоприятно для работы в поле обстоятельства складываются в том случае, если исследователь занимает «определенное место» в производстве, в культурной или служебной работе среди местного населения, а не является только более или менее сторонним наблюдателем [Макрьев 1928: 9].
Именно так и вполне успешно (как было, очевидно, хорошо известно В.Г. Кузнецовой) вели полевую работу Е.А. Крейнович, С.Н. Стебницкий, Н.Б. Шнакенбург и многие другие [Антропова 1972; Гаген-Торн 1975; Колосовский 2002; Krupnik 1998: 206–207]. Такого же рода механизм организации длительной полевой работы, надо полагать, предусматривался и для В.Г. Кузнецовой. Была, как следует из текста приведенной выше цитаты, некая договоренность о работе в Красной яранге. К сожалению, этим планам не суждено было сбыться. Трудно сказать, что стало причиной: какие-то объективные обстоятельства или личностные особенности В.Г. Кузнецовой. Утрата поддержки со стороны районной (партийной) администрации, отсутствие независимого социального статуса определили во многом всю дальнейшую экспедиционную эпопею Кузнецовой.
Зимой 1948–1949 г. Тымнэнэтын, похоже, продолжал надеяться, что Варвара Григорьевна покинет, наконец, его стойбище. К началу ноября, делая короткие кочевки уже по левому берегу Амгуэмы, он все медлил и не отходил далеко от реки, а затем и зимовал недалеко от Амгуэмы — вблизи реки Кайэнгыргын (приток Энгегыргына).