Итак, весь неуспех кампании 1807 г. можно приписать (как я уже говорил в журнале 1806 г) поведению Мейндорфа. Если бы он взял Измаил, что, как мы видели, было очень легко сделать, тогда бы все Бессарабские татары были бы принуждены удалиться внутрь России, да и Михельсон мог бы располагать лишними 25.000 чел., чего было более чем нужно, чтобы взять Браилов, Журжево, занять Мачин, причинить некоторое беспокойство туркам на их правом фланге и за Дунаем и перевести свои главные силы в Валахию. Тогда бы война приняла совсем другой оборота и, перед перемирием, весь левый берег вполне мог быть занята русскими.
Михельсон был очень недоволен Мейндорфом. Поведение этого генерала было до того непростительно, а мотивы, которыми он руководствовался, так неверны, что генерал-аншеф должен бы был отнять от него командование, которого он оказался так мало достоит. Но Михельсон не посмел этого сделать и в России часто так бывает, что гибельная снисходительность к ошибкам виновных влияет на ход военных действий.
Судя по успехам произведенной Мейндорфом экспедиции и занятому им расположению войск, я был невысокого о нем мнения, а двухчасовой с ним разговор еще более убедил меня в этом. Его боязнь турок, нерешительность действий, страх перед предстоящими событиями -- все это вполне очерчивало мне его характер, а его штаб уже не внушал мне больше никакого доверия.
Когда генерал всецело отдается расчетам, подобным тем, которые руководили Мейндорфом во время его движения на Измаил, то он должен, по крайней мере, быть снисходительным к своим подчиненным и позволять им, в малом, то, что он сам делает в больших размерах
Но в этом случае, Мейндорфу не нужно было желать ничего лучшего, так как он имел около себя четырех самых отчаянных грабителей, то были: его адъютанта Широков, через год, [595] наконец, выгнанный со службы князем Прозоровским; один провиантский чиновник, по фамилии Зотов, известная личность, даже среди людей менее добросовестных его профессии; его дежурный маиор Деконский и один армянин Голациани, служивший переводчиком. Эти четыре господина составляли тайный совет Мейндорфа. Из всех людей, окружавших Мейндорфа, достойным можно было назвать единственно (исключая генералов) барона Клодта фон-Юргенбург. Это был человек честный, храбрый и знающий свое дело, но его беспечность и апатия были так велики, что они вредили его хорошим качествам. Он делал только то, что ему приказывали, и то еще не особенно усердно.
Свободное копирование
