Кампания 1806 года - 7

 Характеристика генерала Мирадовича изложена в записках 1805 г.

 Засс был ливонец, лет 60-ти. Это был очень умный и любезный человек. На войне он был хладнокровен, храбр, [446] удивительно деятелен, смел в предприятиях и тверд в исполнении их. Он всегда распознавал хитрости своих врагов и умело действовал против них. Его изворотливый ум постоянно изобретал новые средства и соображения. Безусловно, он был один из лучших генералов нашей армии. Досадно было, что столько хороших качеств помрачались одним недостаком -- безнравственностью, которая возмущала всех. Ничто не было священно для него самого, и сам Мейндорф мог бы брать уроки у него.

 Когда я описывал портрет фельдмаршала Каменского, я не дал портрета сына его, графа Сертя, который, к несчастью для него и других, походил на отца только лицом и, лишь отчасти, характером. Но фельдмаршал, говорят, был очень храбр, тогда как в войне 1806 года против турок граф Сергей этого качества не обнаружил, однако же в войне с Польшей, в сражении при Мациовицах, он выказал много отваги, командуя батальоном егерей; также и в Аустерлицком сражении, по реляции, он держал себя с твердостью.

 Князь Петр Долгорукий, генерал-адъютант и один из любимцев императора, был назначен, на некоторое время, в армию Михельсона, относившегося к нему с доверием, равняющемуся страху, внушаемому ему Долгоруковым. Он был еще молод, имея не более 28 лет. (См. характеристику князя Долгорукова в записках моих 1805 г). Он недолго оставался в [447] нашей армии и вернулся в Петербург, чтобы прикомандироваться к армии Беннигсена. Вскоре по приезде он умер, и смерть его была величайшим счастием для России.

 Князь Василий Долгоруков, старший брат князя Петра, не обладал ни его умом, ни его честолюбием.

 Дежурным генералом (Дежурный генерал -- осведомленный во всех подробностях войны; это первое место около главнокомандующего. Надо иметь много твердости и честности, чтобы его хорошо выполнять) Михельсон назначил генерал-майора Цицерова. Все были очень удивлены этим выбором, так как Цициров ничего не представлял из себя, чтобы объяснить этот выбор (Цициров был один из трех гвардейских офицеров, известных своим бегством, в 1789 г., в морском сражении при Роченсальме. (См. их историю в записках моих о сражении 1790 г., часть 1-я)).

 Наша армия заключала в себе нескольких весьма интеллигентных генералов, из коих генерал Жерар был офицером главного штаба. Очень храбрый, очень образованный и хорошо знающий свое дело, он мог делать прекрасные распоряжения на местности, но он не имел привычки двигать войска, что и привело его, однажды, во время дела, в большое смущение. Он умер в конце 1807 г. и для армии это была большая потеря.

 Генерал Войнов, племянник Михельсона, сын турка, взятого в плен на войне 1736 г., обладал многими качествами, достойными уважения. Высоконравственный, любезный, обязательный, он был отличным товарищем, лучше которого не надо было и желать. Его мужественность доходила до безрассудства; и племянника можно было упрекнуть в том же, в чем и его дядю -- что он часто проявлял свои способности более в качестве партизана, нежели генерала. Его всегда можно было видеть впереди всех казаков, а это не было его местом.

 Генерал-майор Павел Кутузов был достойный симпатии, как за свою блестящую отвагу, так и за свои уважаемые, милые качества.

 Уланиус был финн, ему было 50 лет. Это был действительно военный человек, самый образованный и интеллигентный человек в армии. Если бы его происхождение и судьба могли способствовать производству его в высшие чины, то он мог бы быть главнокомандующим. В 1808 г., как жертва климата Валахии, он умер. Потеря его сильно чувствовалась в армии. [448]

 Генерал Балла был геройски отважен, и это было его единственным качеством. Ему нельзя было поручить и небольшого отряда.

 Ермолов -- храбрый, честный человек, обладавший практическим умом и справедливостью, но довольно апатичный и малодеятельный, не был в состоянии командовать отдельным корпусом.

 Несмотря на то, что генерал Сергей Репнинский был очень умен и в одном деле выказал свои способности с весьма хорошей стороны, он не имел ни достаточной энергии, ни военных знаний, чтобы ему могли дать отдельный отряд. Несколько других генералов отличались качествами диаметрально противоположными тем, которых мы в праве требовать от человека, носящего военный мундир. Колюбакин, Цалицын, Ловейко (гатчинец) и Михаил Хитрово -- были самые невозможные трусы в Европе; в особенности последний, с большими претензиями, был невыносим на службе. Все эти господа не должны были быть в армии, и я не могу постичь, как они оставались в такой, известной своею отвагою, армии, как русская. По-видимому, там были черезчур снисходительны к подобным слабостям.

 Михельсон, получив приказание вступить в Молдавию, собрал войска в начале ноября и в этом же месяце перешел Днестр по четырем мостам. К неделикатности ( -- иначе нельзя этого назвать) вступления в страну союзников неприятелем, без объявления и даже без предлога войны, присоединили новую, приказав обмануть начальников турецких крепостей, просто попросив у них пропуска, идти в Далмацию (Надо было быть настолько несведущими в географии и апатичными, каковыми были турки, чтобы дать себя обмануть подобным предлогом; ведь можно было пройти и через Хотин, чтобы попасть в Далмацию, но уж конечно Бенцеры, Аккерман, Килия -- не были дорогой туда! И какой начальник крепости, кроме турка, согласится отдать ее без особого приказа от своего повелителя (Пруссаки в 1806 г. (примечание 1827 г)). Предписано было взять все эти города, но только самым дружелюбным образом, а никак не иначе. Это стало новым словом в военном лексиконе.

Е. Каменский.

(Продолжение следует).

 Текст воспроизведен по изданию: Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806-1812 гг. // Русская старина, No 5. 1907.