Вечер в Хольменколлене

Вечер в Хольменколлене

29 июня.

 Дни стоят необычайно жаркие. Говорят, что здесь температура выше нью-йоркской. В моих комнатах под крышей ночью не найти прохлады. Вчера я с Эрикой поехала к Дундас (на Хольменколлен). Было дивно. Сначала прогулка до статуи Крога[1] — глядели на закат. Врубелевские тона гор и синий фиорд, весь усеянный белыми бабочками (парусными яхтами). Подъезжали туристы на автомобилях, с биноклями. Приходили из города семьи, подышать, полюбоваться видом. Эти по-иному, глубже и искреннее воспринимали красоту природы. Молодежь норвежская — здоровая, крепкая, жизнеспособная и жизнерадостная, с такими цветущими лицами и с глазами цвета, украденного у фиордов... Когда я приехала, женщины здесь еще не носили стриженых волос. Сейчас эти стриженые головки становятся модными. Но лишь у молодежи, женщины постарше считают стриженые волосы знаком легкомыслия!

 От Крога по крутой тропинке пошли с Эрикой вниз до "Турист-отеля". Пока Дундас готовила нам чай, мы сняли туфли и чулки и босиком гуляли по прохладно-влажной шелковистой траве. И сейчас еще чувствую освежающее ощущение земли и трав после городских камней. Я не хочу думать ни о треске, ни о де-юре. Я еще вся насыщена ароматом волшебного вечера на Холь-менколлене.

 Проводив Эрику до станции Бессеруд, я прилегла на теплую землю, усеянную иглами сосен, на моем всегда любимом склоне. С этого склона я в марте 1917 года вприпрыжку бежала на зов Дундас: "Телеграмма из Петрограда!". В ней сообщалось об амнистии.

 В бело-голубой июньской ночи все прошлое казалось мне видением. Оно не рождало ни радости, ни горя. Все прошлое растворялось в ласковом дыхании летней ночи севера. Все прошлое превращалось в изжитый, несуществующий призрак. Я видела, ощущала всем своим существом одно — красоту этой бело-голубой ночи с ее незаметным переходом в розово-золотые окраски утра.

 Как Норвегия хороша, с ее обилием тонов, красок и насыщенностью воздуха ароматом леса и моря!