О Нансене

О Нансене

13 апреля.

 Кампания прессы против нас по поводу ксендза Буткевича начинает затихать. Много способствовало этому выступление Нансена с серией статей, очень благожелательных советскому государству. Это нам полезно. И я поехала к Нансену нанести дружеский визит. Хотя Нансен и ввел так называемые нансеновские паспорта, которыми пользуются белые, бежавшие за границу из Советской России, все же Нансен был и остался нашим другом.

 Живет он за городом, в собственной вилле, на берегу морского залива, близ городка Люзакера. Много света и солнца в вилле Нансена, и в огромной комнате пылают сосновые дрова. Узнав, что я приехала, Нансен сбежал вниз по внутренней лестнице с такой юношеской легкостью и быстротой, что не веришь его годам. А ведь мы с Зоей были девочками, когда увлекались его книгой о полярной экспедиции судна "Фрама" на Северный полюс.

 Большой человек Нансен и обаятельный. Чудесные у него глаза, синие и умные. В них отражена его неумолимая решимость и воля. Что-то в них застывшее и холодное, как полярные льды. Но когда Нансен улыбается, в этих синих глазах точно засветится луч солнца. Высокий, крепко скроенный и гибкий он. Это титан, а не просто человек. Потому-то в нем и совместима несокрушимая воля с жаром сердца и горячим откликом на людское страдание. Но он мыслит не иначе, как о судьбах целых народов. Сейчас его мысль занята Арменией. Он ведет борьбу за армянский народ в Лиге наций, за право армянского народа на свободу, защиту от поползновений турок — вот чем живет сейчас этот титан человечества.

 Я любовалась им, слушая его горячую защиту идеи самоопределения народов. Не защищаем ли и мы ее в нашей республике, и не есть ли это одно из положений Ленина? С общих вопросов мы перешли на занимающий меня вопрос: как расценивает Нансен наше положение в Норвегии, можно ли ждать скорого урегулирования дипломатических отношений между нами и Норвегией?

 Нансен не сразу ответил, его глаза устремлены были в пылающий камин, и он молчал и явно думал. "Не торопитесь выдвигать этот вопрос перед новым кабинетом, — сказал он наконец. — Дайте им, новым министрам, обсидеть свои кресла. Им надо раньше показать себя разумными и умелыми управителями страны. Симпатии в Норвегии не на их стороне, общественное мнение недовольно падением либералов. А тут еще осложнение с Гренландией. Вы должны выжидать благоприятного момента. Научитесь терпению, мадам Коллонтай. Терпение — великая сила, особенно в дипломатии".

 Я возразила, что неурегулированность с нами отношений невыгодна ни нам, ни самим норвежцам. Нансен согласился с этим, но добавил, что наша торговая делегация слишком пассивна, надо на практике показать Норвегии, что дружеские отношения с новой Россией принесут норвежцам выгоды. "То есть купить селедку", — пошутила я. Нансен серьезно ответил: "Да, и это. Но и вообще завязать побольше экономических и политических связей с норвежцами. Вы запускаете важную отрасль работы дипломата: обхаживание норвежской прессы. Вы их не информируете, не даете статей о Советской республике и ее планах. Вы слишком изолированы".

 Я объяснила, что пока мы не имеем признания как дипломатическая миссия, наша деятельность очень ограничена. "Но торговать-то вы можете? Это же задача русского торгового представительства! За дело же, мадам Коллонтай, и всяческих успехов. Я всегда готов помочь вам, чем могу". Мы распрощались дружески.

 По пути в Христианию я все думала о Нансене и вспоминала эпизоды из его жизни. Нансен может быть неумолим, почти жесток, если этого требует достижение намеченной большой цели. Капитан Сведруп, сопровождавший его в полярную экспедицию на судне "Фрам", рассказывал мне, что когда один из участников экспедиции сломал себе ногу, а экспедиции грозила опасность быть отрезанной при движении льдов от обязательного планового похода к полюсу, Нансен велел оказать больному первую помощь, отложить для него провиант, но не позволил везти его с собою на санках. "Это нас задержит и мы упустим момент переправы. Сейчас оттепель, наш спутник не замерзнет, и еды у него достаточно, когда его нога заживет, он нас нагонит. Сигнализируем ему выстрелами, ружье его в порядке. А теперь марш в путь!". И Нансен зашагал через льды и полыньи, будто шел по Драмменсвейену... Но Сведруп не выдержал, он незаметно для Нансена отстал и потащил санки с лежащим на них товарищем со сломанной ногой.

 Вот таков Нансен.

 О целых народах он может страдать и заботиться, не зная усталости и не признавая отдыха. Нансену уже за шестьдесят, но внешне он похож на юношу, и я не могу забыть его глаз, таких проникновенных и прекрасных.

 Но селедочный вопрос надо сдвинуть с мертвой точки. Без сельдей не добьемся де-юре. Это ясно. Почему Красин не пишет мне? Снова запрошу.