Солдаты и офицеры
Седьмые сутки мы на ходу питались и отдыхали. Глубокой ночью сон одолевал до такой степени, что, двигая лыжи по наторенной лыжне, мы на ходу засыпали и просыпались, только ткнувшись носом в спину впереди идущего. Солдаты отдыхали значительно больше нас по той простой причине, что они были одеты теплее. На них были новые валенки, полушубки, шапки-ушанки и теплые рукавицы, висевшие на плечах на шнурке, как у маленьких детей; и поверх хлопчатобумажных брюк они были одеты в ватные стеганые штаны. Вот почему они могли использовать даже самые короткие остановки — валились тут же, не покидая колонны, в снег и засыпали. Офицеры же не могли этому следовать по двум причинам.
Во-первых, неизвестно, от недостатка или спешки, но офицерам успели выдать только валенки и меховые жилеты под шинель.
Во-вторых, мы не могли оставить без присмотра солдат в условиях лютого мороза, ведь многие из них, особенно молодежь, засыпали настолько крепко, что не ощущали, как раскрывались во сне, потому легко могли обморозиться, оставшись навек инвалидом. Поэтому мы должны были ходить по рядам спящих солдат, поправляя свалившиеся шапки и рукавицы, застегивая открывшуюся грудь, прикрывая полы. Ведь у солдат нет другого отца, кроме офицера, который заботится о нем — его здоровье, его нуждах, его переживаниях; это мы твердо знали, и потому, когда солдаты отдыхали, мы оберегали их.
Между прочим, морозы в ту зиму стояли до того злые, что держаться без движения более десяти-пятнадцати минут было невозможно. При таком морозе уснуть на снегу для нас означало бы просто немножко домерзнуть — и конец, больше не поднимешься. Поэтому-то и приходилось утолять нехватку сна на ходу или стоя, прислонившись к стволу толстого дерева, благо двигались мы все время почти сплошным таежным лесом.
В начале похода я сильно страдал от холода и бессонницы и, откровенно говоря, думал, что не выдержу — либо замерзну насмерть, либо навсегда выйду из строя. Но по мере продвижения я чувствовал себя все лучше и лучше. Мороз и холод стали казаться мне не такими уж свирепыми, как прежде, и на седьмые-восьмые сутки я просто перестал обращать на них внимание.
Свободное копирование
