Приход мой в поэзию МИХАИЛ ИВАНОВИЧ СУВОРОВ встретил спокойно, без эмоций. Его супруга веселая Ирина Анатольевна похихикивала от моих детских стихов. Особенно мне запомнилась моя первая презентация в филармонии. Рекламы никакой, зрителей, кроме тех, которых я пригласила, никаких. Время выступления было дневное, за сценой все время передвигали то рояль, то кресла. В организации встречи никто не участвовал. Я не имела никакого опыта. Одним словом, это была маленькая репетиция для больших последующих выступлений, когда однажды зал в шестьсот человек в ДК «Пролетарка» я держала на интересе более двух часов. А представитель профсоюза, фиксирующая вопросы слушателей, насчитала их 99. «Одного до ста не хватило!» — улыбались организаторы Пролетарского района. На встрече были дети детских садов.
Не могу не вспомнить ВИКТОРА ВАСИЛЬЕВИЧА ХОМЯЧЕНКОВА, крупного мужчину с детской душой. Прошел фронт, писал стихи для ребят. Понимал, что не совсем у него получается, но не огорчался, не завидовал, просто жил с тем, что имел.
Знакомство с прозаиком ГРИГОРИЕМ ИВАНОВИЧЕМ КИРИЛЛОВЫМ проходило в рабочем порядке. Крупный, полный, добродушный, бывший рыбак, водолаз, служил в военные годы в морском флоте. Жил в Заволжском районе в пятиэтажке недалеко от дома, где мне судьбоносно предстояло жить в будущем. Однажды Григорий Иванович пригласил меня встретиться на берегу возле волжского моста у речного вокзала. Мы долго гуляли по набережной, говорили о литературе. Мне тогда показалось, что ему не хватает литературного собеседника. Со временем, проживая жизнь писателя, я стала более остро понимать его и своих сотоварищей по писанине. Особенно поэта АНАТОЛИЯ СКВОРЦОВА. Очень чувствительный, ранимый человек. Последние годы работал в газете «Калининская правда» зав. отделом культуры, с журналистом Валерием Буриловым, был немного ироничен, но почему-то, печатая мои стихи, Анатолий Михайлович по ошибке или случайно портил: то голову, то хвост стиха отрежет. Как-то раз мы были с ним на выступлении в городе Бежецке. Стихи его мне нравились, читал он их хорошо. Через сутки, после очередного последнего выступления, вернулись в Калинин. Тогда я поняла, что он пьет. Мое творчество, как я уже писала, было тесно связано с «Калининской правдой». Впервые меня напечатали, когда главным редактором был Лапшин. Случилась беда: на Волге у рябеевских дач он утонул. Помню редактора Иванова. С ним Анатолий Скворцов дружил. Когда Павел Иванов умер, Анатолий настолько переживал, что на похоронах обещал его не оставить. И действительно, он вскоре покончил с собой, повесившись дома в своем туалете. Кризис в здоровье, в семье, в отношениях, видимо, толкнул к этому. На кладбище стоял открытый гроб, никто ничего не говорил. Как будто боялись чего-то. Словно трусливая сетка была накинута на провожающих. Это вызвало мое возмущение:
— Что ж вы, товарищи, молчите? Уходит ваш товарищ по работе, наш поэт!
И только тут один из сослуживцев произнес прощальные слова. До сих пор не понимаю, только догадываюсь, почему было такое всеобщее молчание.
Свободное копирование
