Большую роль в становлении моего творчества сыграл АЛЕКСАНДР ФЕОДОСЬЕВИЧ ГЕВЕЛИНГ. Именно к нему пришли мои первые строки. Он возглавлял в газете «Калининская правда» отдел культуры, позднее эту должность занимала замечательная журналистка Марина Владимировна Мотузка, полненькая, красивая, улыбчивая женщина. Какие у нас тогда были прекрасные, отзывчивые журналисты, и не только в «Калининской правде», но и в молодежной газете «Смена»! Как могут не порадовать такие дарственные строчки Марины Мотузки в книжке «Твой добрый след»: «Родному мне человеку, очень-преочень теплому — Гайде с любовью. Марина. Декабрь, 1985 г.». Я печатаюсь давно, но много лет спустя ощутила, что эти добрые чувства Марины угасли. Я все время задаю себе один и тот же вопрос: «Я ли виновата? Или время? Съедает, рушит связи и чувства людские?»
Простите! Убежала от темы.
Приятно читать дарственные строки Гевелинга:
1974 — «Гайде Рейнгольдовне Лагздынь с чувствами самыми добрыми и пожеланиями самыми смелыми».
1976 — «Убедительный поклонник вашего дарования».
24.10.1979 г. — «С некоторой отеческой гордостью за несомненные успехи на поэтической пашне».
Февраль 1986 г. — «Малышке Гайде от взрослого дяди. Пожалуйста, не взрослей, но расти!»
Кстати, все пишущие для взрослого читателя меня упрекали за желание делать то же, что и они. Может быть, не хотели? Чтобы писать для детей, надо находиться все время в этом возрасте, то есть от нуля до трех, четырех, пяти, шести лет. Надоедает. Я же ребенок. Во мне бушуют чувства в соответствии с возрастом. Однажды на выезде, при встрече со взрослыми читателями я позволила себе прочитать недетские стихи. За спиной хихикал Валерий Токарев, сам пишущий тогда на тройку. И, к моему удивлению, его поддерживал А.Ф. Гевелинг. Им не давали покоя мои стихи. А почему тогда Гевелинг не глумился над стихами Киселевой из Лихославля и того же Токарева? Я стала порой выходить из пеленок детского творчества и обнародовала свои взрослые произведения, а мой сборник женской поэзии очень любят за его напевность и песенность.
ВАСИЛИЙ КИРИЛЛОВИЧ КАМЯНСКИЙ жил в том же доме, что и П.П. Дудочкин, на Свободном переулке. Маленький, кругленький, с розовыми щечками, спокойно-уравновешенный в выступлениях. Как говорила наш самый главный человек в писательской организации, рабочий секретарь Елена Михайловна Косарькова: «После обеда ему не звонить. Он спит». Во время ВОВ был на фронте, писал неторопливо, взвешивая каждое слово. Его «Половецкое поле», изданное в 1978 году в издательстве «Московский рабочий» по мотивам «Слова о полку Игореве», как и «Недоброе небо», «У стен Кремля», интересно читаются и теперь.
В основе этих произведений — тема освобождения русских земель от иностранных захватчиков, объединения вокруг Москвы — единого политического, национального и культурного центра. Автограф: «Гайде Рейнгольдовне Лагздынь на добрую память. Июнь, 78 г., Калинин. В.К. Камянский» — выведен четким (особенно мое имя) почерком. Я в какой-то степени училась у него, излагая мысли, продумывать каждое слово в предложении.
Свободное копирование
