А затем, в последний вечер августа, под угрозой немецких танков и мотопехоты, полк Белобородько, по приказу фронта, все-таки снимался с этих политых кровью позиций и отводился к Дудергофу, Вороньей Горе, Пулковским высотам. Командир полка, хмурый, посуровевший, читал офицерам в сельсоветском доме приказ об отступлении. Особенно подчеркивалась опасность танкового удара по тылам отходящей части. Штаб выделял для прикрытия отхода надежный заслон. И командиром его назначался Рональд Вальдек.
В его распоряжение перешли: саперный взвод лейтенанта Романюка с запасом противотанковых мин, два орудия ПТО под командой лейтенанта Лавриненко, разведвзвод лейтенанта Исаева, два связиста с полевой рацией и, наконец, конный штабной ординарец Уродов. Арьергарду поставили задачей продержаться под любым натиском в течение трех-четырех часов на позиции по левому берегу реки Ижоры, в районе моста между селениями Скворицы и Пудость. Мост был широкий, железобетонный, его надлежало заминировать, а при отходе — взорвать. По исполнении — догонять полк у Дудергофской гряды, где у самого видного ориентира — немецкий двухбашенной кирхи на горе — будет оставлен маяк...
Когда последние полковые повозки выбрались вослед батальонам на дудергофскую дорогу и брошенные линии окопов стали безлюдными, три командира — артиллерист, сапер и пехотинец — обошли свой участок обороны.
Неглубокая Ижора несла свои мутноватые воды среди лесистых низин, направением на восток. Левый берег возвышался над заболоченным правым. Для танковой переправы местность казалась невыгодной, кабы не проклятый мостик, массивный и прочный, как тюремная стена! Поди-ка, заделай под его железобетонную поверхность дюжину противотанковых мин, неуклюжих, громоздких, похожих, б-р-р, на... детские гробики!
Пока командиры шли к мосту, там раздавались звонкие удары металла о камень. Оказывается, шестеро солдат-саперов битых полчаса до изнеможения выдалбливали в бетоне первую лунку-выемку, но углубились всего на вершок. Плюнули, уселись на мосту и закурили. Сказали подошедшим командирам:
— Ни фига его не раздолбаешь! Аммоналом бы или толом!
— Нема взрывчатки, ребята! Велено вот эти мины заложить.
— Может, распатроним их? — предложили солдаты. — Вынем толовые шашки, заложим под опору и рванем?
— Все равно надо будет бетон долбить. Накладным не взять, да и мины ковырять — дохлое дело! Что будем делать?
Решение принял командир группы.
— Ладно, отставить долбежку! Заложим мины в грунт, перед мостом и сразу за ним. А мосту придадим вид, будто он весь минами начинен. Рассыпьте кучками речной песок, прямо сверху, на бетоне, будто мины заложены и присыпаны не очень умело. На случай, если танки все-таки на мост пойдут, установим в ста шагах оба орудия, замаскируем их вон на том бугре и на этом, чтобы целить в лоб и сбоку... Если же танки на мост не пойдут, попробуют форсировать реку, заложим остальные мины в картофельные гряды, слева от моста и дороги. Ибо направо от моста этот берег топкий, а наш откос — крутоват и высоковат для танка. Действуйте, Романюк и Лавриненко!
За каких-нибудь полчаса все двенадцать противотанковых мин были надежно закопаны у моста и в картофельном поле. Оно спускалось отлого к берегу, по левой стороне проселка.
Свободное копирование
