* * *
Он очнулся, вероятно, скоро. Кругом шел громкий возбужденный разговор. Старший лейтенант Иванов стоял на коленях с кружкой чаю у самого Рональдова лица. Тут же крутился полковой врач. Сознание и силы стали возвращаться. Издали Рональд увидел прежнюю позицию полка. Лежал он на открытой площадке, изрытой минами. На сопке Песчаная хлопотали наши. Вдали стреляли...
Оказалось, что подоспели-таки курсанты-пограничники и ударили по немцам так стремительно, что не только опрокинули всю их группировку вдоль сопки, но погнали их дальше, углубились в немецкий тыл на три километра — это было в условиях Ленинградского фронта, на участке под Скворицей-Тайцами, первым тактическим успехом для сводки Совинформбюро!
Часом позже Рональд добрался до немецких позиций на Песчаной сопке. Под нею лежали в беспорядке тела убитых немцев. Ничего более поразительного он не видел потом за всю войну!...
Было их, верно, поболее сотни. И все — будто от одной матери! Высокие, белокурые, чистые, холеные, еще свеже-розовые лица; маленькие породистые головы, сухие, мускулистые, тренированные тела. Какой безумный микрофюрер бессмысленно, упрямо, раз за разом, гнал их на русские пулеметы? Во что превратится человечество, коли вот эдакая германская элита вместе с элитой славянской перемелется жерновами войны, и радостно выпрут на сцену, из африканских, азиатских, американских джунглей новые наследники осиротевшей планеты?
Между тем Рональду тащили пачками документы убитых — бумажники, письма, фотографии, блокноты, солдатские книжки. Он уселся в немецкой землянке и стал сортировать эту бумажную добычу для доклада «наверх»...
Свободное копирование
