Направление, связанное с изучением стафилококковых энтеротоксинов, оказавшихся мощными суперантигенами, открыло большие возможности не только для моей лаборатории, но и для тех, кто сотрудничал с нами. Несколько исследовательских групп продолжили работы по этой тематике в Алма-Ате. Моя бывшая аспирантка Майра Бейлбаева. защитила на эту тему докторскую диссертацию, а группа, возглавляемая Талгатом Талбаевым и Сергеем Медведским, преуспела в области синтеза пептидов, моделирующих отдельные участки молекулы токсина. Медленно, но верно мы приближались к пониманию роли структурных доменов в функциональной активности молекулы в целом. К сожалению, многие из этих работ не были завершены из-за прекращения финансирования исследований в начале 1990-х годов, когда рушились политические и экономические связи советской системы, а также из-за моего отъезда в Америку.
Я всегда был желанным гостем в Алма-Ате, городе, который мне хорошо запомнился еще с юношеских лет. С конца 1940-х годов, когда я первый раз побывал там, облик города сильно изменился. За прошедшие 50 лет он стал более официальным и в значительной степени утратил свой среднеазиатский колорит. На тенистых улицах исчезли арыки, а население стало более европеизированным. Прежними остались горные цепи, опоясывающие город, и кишлаки в горах, куда мои алма-атинские коллеги увозили меня, чтобы показать сохранившиеся национальные традиции. В горах росли эдельвейсы, а среди камней скользили причудливо окрашенные ящерицы. Летом кое-где в расщелинах еще сохранялся снег, и любители горных лыж пытались не упустить последнюю возможность, чтобы получить удовольствие. И все-таки, сколько бы раз мне ни приходилось бывать в Алма-Ате, в моей памяти навсегда сохранился тот город, который я когда-то посетил впервые с моим отцом. Это был кусочек другого мира с неповторимой природой и красочными картинами экзотического алма-атинского базара.
Другое большое направление исследований лаборатории включало работы по энзиматически активным токсинам и недавно открытому новому ферменту нейраминидазе. Начал разрабатывать это направление Юрий Вертиев, который пришел в мою группу сразу после окончания медицинского института, где он закончил санитарно-гигиенический факультет. Как и у других выпускников медицинского профиля, у него не было навыков для проведения научных исследований, однако в течение полутора-двух лет он освоил методические основы микробиологических и биохимических подходов, а затем и приобрел необходимое научное мышление. Совместно с сотрудниками из института Биоорганической химии Ю.В. выполнил серию работ по дифтерийной нейраминидазе, результаты которых вошли в его кандидатскую диссертацию. Мы опубликовали несколько статей на эту тему, обративших внимание наших коллег за рубежом.
Из специфических свойств нейраминидазы вытекало предположение о возможном участии этого фермента в подготовке мембранных рецепторов, связывающих токсин с клеткой-мишенью. Для доказательства этой идеи необходимо было провести эксперименты, в которых фермент и токсин были бы получены от одного и того же возбудителя. В наших условиях наиболее походящей моделью оказался дифтерийный микроб. Цикл исследований, проведенных в этом направлении, подтвердил причастность нейраминидазы к специфическому связыванию дифтерийного токсина. Ю.В. в течение нескольких лет работал над этой проблемой, привлекая к ее решению сложные молекулярно-биологические методики. Результаты исследований вошли в его докторскую диссертацию, после защиты которой он получил место руководителя лаборатории бактериальных токсинов в ИЭМ им. Н.Ф. Гамалеи.
Свободное копирование
