Выход книги способствовал укреплению моего научного авторитета в институте им.Н.Ф. Гамалеи, а лаборатория, которой я руководил, была переведена в отдел микробиологии. Отдел возглавлял В.Д.Тимаков - тогдашний президент Академии медицинских наук. Основным направлением исследований в отделе считалась генетическая тематика, которую Тимаков всячески поддерживал, хотя сам генетикой никогда не занимался.
В 1960-е годы многие зарубежные лаборатории весьма успешно стали использовать бактериальные клетки для изучения механизмов наследственности. Чрезвычайно удобной моделью для такого рода экспериментов оказалась кишечная палочка (Escherichia coli). Этот микроб как бы заменил некогда популярную плодовую мушку Drosophila - излюбленный объект классических генетиков, выявлявших наследственные закономерности в популяции многоклеточных организмов (животных и растений). Модель кишечной палочки открывала новые методические возможности для решения генетических проблем на молекулярном уровне.
Под покровительством Тимакова начало таким исследованиям в отделе микробиологии было положено А.Г.Скавронской. После стажировки в одной из американских лабораторий она развернула работы по молекулярной генетике в ИЭМ им. Н.Ф. Гамалеи. Вскоре А.Г. получила титул академика и возглавила Проблемную комиссию, координирующую генетические разработки, ведущиеся в в других учреждениях микробиологического профиля. К тому времени, как я появился в отделе, А.Г. было уже за пятьдесят, но она оставалась в прекрасной форме и сохранила многое от своей былой красоты. Я всегда восхищался ее привлекательностью, Став после смерти Тимакова во главе отдела, Аделина.Г. продолжала сохранять независимость, избегала политиканства и участия в институтских интригах. В один из моих последних визитов в институт я пришел в отдел, который поразил меня своей безжизненностью. От некогда бурлящей жизни, наполнявшей большой научный коллектив, не осталось и следа. Аделину Г. я застал в ее прежнем маленьком кабинете; она сидела за столом, как всегда закутавшись в шали, и что-то писала на бумаге. Будь перед нею компьютер, он стал бы крохотным штрихом современности, смягчающим атмосферу убогости кабинета, обставленного устаревшей мебелью и продавленными стульями. Трудно было примириться с тем, что блестящая научная карьера этой замечательной женщины сменилась такой унылой прозой жизни. Во время нашей непродолжительной беседы А.Г. коротко поинтересовалась моими научными делами и университетом, в котором я работал. Потом она вспомнила о своем посещении университета в Форт- Коллинзе (Fort-Collins) и о встречах с американскими учеными в разных лабораториях, где ей приходилось бывать. Мы распрощались на грустной ноте.
Другой аспект молекулярной генетики разрабатывался в лаборатории, которой руководил Б.Н. Ильяшенко. Мне нравились манеры этого человека и его жизненные принципы. Он отличался отсутствием карьеризма, и мне было хорошо понятно его нежелание попасть в Академию, в которой преобладали люди, имеющие сомнительный вес в науке. Б.Н. значился экспертом по молекулярной генетике в Проблемной комиссии N 5. Эта комиссия сотрудничала с военным ведомством, курирующим разработку бактериологического оружия. Каждый раз после очередного заседания Б.Н. возмущался невежеством членов комиссии, требовавших от молекулярного генетика сиюминутную выдачу рецептов для конструирования высокотоксигенных штаммов ботулинического микроба. Реальное представление о серьезности поставленной научной задачи у военных стратегов отсутствовало. С крахом советского режима институт перестал получать деньги на военную бактериологическую тематику, что обрекло многие подразделения, включая и лабораторию Б.Н., на жалкое существование. В один из моих приездов в Москву я узнал, что Б.Н. скоропостижно скончался. На фоне общего распада института эта весть показалась мне особенно удручающей, поскольку Б.Н. был светлой личностью и талантливым ученым. Таких, как он, в стенах института им.Н.Ф. Гамалеи можно было пересчитать по пальцам.
Несколько в стороне от общей тематики отдела стояли лаборатории, руководимые В.Г Гершановичем и Г.Я. Каган. Первая занималась изучением генетических аспектов регуляции метаболизма, тематика второй - была посвящена микробиологии микоплазм и L-форм бактерий. Обширные материалы по биологии этих возбудителей Гита Яковлевна обобщила и представила в виде монографии, которая была издана в соавторстве с В.Д. Тимаковым. Книга была отмечена Ленинской премией, что подняло профессиональный престиж лауреатов, долгие годы работавших в этой области. В связи с присуждением премии Г.Я.Каган, никогда не выезжавшая заграницу, получила командировку в Париж.
Свободное копирование
