20 августа 1968 года наша группа из пяти ведущих сотрудников отдела во главе с Барояном отправилась на международный симпозиум по современным проблемам эпидемиологии, который проходил в Югославии в маленьком далматинском городке Примоштен на берегу Адриатического моря. В группу входили Р.А. Контарович, А.А. Шаткин, Г.И. Медведева, Л.И. Спицына и я. Около полуночи поезд прибыл в Будапешт, откуда мы должны были следовать в Белград. Никому из нас до этого не приходилось бывать в Будапеште, поэтому мы решили использовать имеющиеся в нашем распоряжении три часа времени на осмотр центра города. Стояла полночь, когда мы вышли на главную улицу Ракоци, но, как ни странно, никакой ночной жизни вокруг мы не увидели. Витрины магазинов не освещались, рестораны были закрыты, а от фонарей исходил слабый сумеречный свет. Мы прошли в сторону Дуная, не встретив ни одного прохожего. Город казался вымершим. Периодически на мостовой появлялись группы советских солдат в полном боевом обмундировании, которые, не задерживаясь, пробегали в боковые улицы. Мы очень хотели посмотреть знаменитое здание Венгерского Парламента, но спросить, как к нему добраться, было не у кого. Когда мы повернули назад и стали подходить к вокзалу, навстречу нам шла колона советских бронетранспортеров. Что происходило в Будапеште - понять было невозможно. Рано утром наш поезд прибыл в Белград, и тогда все стало ясно: ночью советские войска оккупировали Чехословакию.
На Белградском вокзале творилось что-то невообразимое. Московский поезд никто не встречал, и даже носильщики сторонились платформы, куда он прибыл. Однако при выходе на привокзальную площадь стояла неистовая толпа людей с поднятыми в руках транспарантами и газетами, в которых на первой странице крупным шрифтом было набрано "Позор советским оккупантам", "Советские танки в Праге". Мы молча прижались к стенке вокзального здания, старясь не обнаруживать свое советское происхождение. Вскоре нас нашел чиновник советского посольства, погрузил в посольскую машину и отвез в гостиницу, которая находилась в центре города. Весь первый день пребывания в Белграде мы провели, не выходя из гостиницы, т.к. центр бурлил демонстрациями протеста, и появляться среди негодующей толпы было опасно. В ресторане нас отказывались обслуживать, посетители, сидящие за соседними столами, как только узнавали, что мы из Москвы, поднимались и уходили. На каждом шагу нам показывали свое презрение. Поздно вечером представитель посольства отвез нас на поезд, который следовал в Далмацию к месту проведения международного симпозиума. В вагоне было немноголюдно, но все-таки нас предупредили не вступать ни в какие контакты с проводниками и пассажирами. Мы молча разошлись по своим купе и спокойно провели ночь без происшествий. В Примоштене, где проходила наша встреча, атмосфера была более спокойная, хотя некоторые из участников симпозиума демонстративно избегали общения с нами и под разными предлогами уклонялись даже от обсуждения научных проблем. Спустя три дня, к концу работы симпозиума политические страсти практически улеглись и все без исключения стали наслаждаться красотами побережья Адриатики. Наше пребывание было коротким, но даже несколько дней, проведенных на берегу Адриатического моря, дали нам возможность почувствовать, в каком волшебном месте земного шара мы оказались.
Гостиница, в которой мы жили и где проходили заседания симпозиума, стояла в прибрежной туристической зоне. Вокруг простирались пологие склоны, поросшие невысокой среднеземноморской черной сосной и оливами. С небольшой высоты можно было видеть уходящее в даль лазурное море и такую же лазурного цвета прибрежную воду, сквозь которую просвечивало белое, как мрамор, дно. Чуть-чуть перекатывающаяся рябь делала абсолютно прозрачную воду живой. Вода была такой соленой, что держаться на ее поверхности не требовало никаких усилий, а плавать в ней было одно удовольствие.
На небольшом мысу, возвышающимся над береговой линией моря, находилось местное кладбище. Могильные плиты из необработанного камня, заменяющие традиционные надгробья, лежали так плотно друг к другу, что между ними нельзя было пройти. На некоторых из них виднелись лаконичные записи даты рождения и смерти усопшего. Ни единого растения, никаких цветов ну и, конечно, никаких ограждений или бордюров, - только узкие дорожки протискивались вдоль рядов захоронений. Палящее солнце так раскаляло камень, что встретить здесь цветок или даже травинку было бы противоестественно.
Очень короткими были наши путешествия по маленьким городкам Далмации, которые сохранили многочисленные следы древних культур и неожиданно представали перед нами живыми памятниками давно ушедших эпох. Один день нам удалось провести в Сплите. Город поразил нас своей архитектурой и разнообразием традиций, которые остались там со времен древних греков, римлян и Османской империи. Все это прекрасно сосуществовало, и не было никаких признаков того, что через тридцать лет этот замечательный цветущий край охватит кровопролитная война.
В один из вечеров устроители симпозиума организовали для всех участников короткое ночное путешествие по морю на небольшом рыболовном судне. Когда мы оказались на борту, команда пригласила нас принять участие в поднятии трала и в приготовлении только что выловленной рыбы. В сочетании с маслинами, оливками и белым вином свежезапеченная рыба нам показалась божественно вкусной, а путешествие доставило огромное удовольствие.
На заключительном банкете в угощении также преобладала рыба, а кое-где из тарелок торчали красные головы лангустов со стеклянными глазами и огромными усами. На одного из наших коллег по группе лангуст произвел такое сильное впечатление, что он захотел показать это морское чудо своим родственникам в Москве. Он попросил официанта завернуть голову омара в пластиковый пакет и принес ее в гостиницу, где мы жили. Утором мы проснулись от страшного зловония. Разложившиеся остатки красивой головы пришлось срочно выбросить, а комнату освежать аэрозолем. Планы нашего коллеги потерпели крах.
Из Примоштена мы уезжали в более спокойном состоянии по сравнению с тем, когда мы сюда прибыли.
Свободное копирование
