Следует сказать, что в этом взрыве удалось мне настоять, чтобы был доставлен специальный детонирующий шнур, не применяющийся на горных работах в промышленности, маркирующийся как ДША, имеющий более подходящие характеристики по стойкости к внешним температурам, если мне память не изменяет, то выдерживающий температуры до 70-75®С, тогда как обычный ДШ не гарантировал годность при температурах 50® С. Оболочка ДША была приятного красного цвета, очень гладкого и бархатистого покрытия. Затем произошло небольшое обсуждение предстоящих работ, спросили меня как обстоят дела по возможным срокам выполнения оставшегося объёма работ до взрыва. Они отправились на поверхность, предварительно пригласив меня на производственное совещание, которое решил провести Министр с руководителями подразделения и передовиками из числа рабочих в конце этого же дня. На совещании были обсуждены, в основном, вопросы материального обеспечения горных работ и быта трудящихся, в которых было достаточно проблем, выданы "ценные" указания соответствующим руководителям и Министр со свитой отправился на "Берег". В дальнейшей работе этой, как тогда принято было говорить, комиссии я участия не принимал и какие решения она (комиссия) выработала не знаю. Мне стало известно, что Директором Предприятия, вместо Опланчука В.Я., назначен вернувшийся с учёбы в "Высшей Партийной школе", Тимофеев Константин Михайлович.
Работы по устройству закладки щебнем и бетонированию железо-бетонного "зуба" прошли без особых событий, хотя, несколько раз фиксировались не соответствие проектным характеристики щебня и марки цемента, применяемого для производства бетона. Эти недостатки, насколько возможно было, быстро ликвидировались соответствующими подразделениями и весь процесс занял, примерно, месяц.
В соответствии с "Диспозицией...", последними от штольни, у устья которой стоял ящик с началом (или концом) ДША, у которого постоянно находился солдат-автоматчик, допускавший к ящику только меня, уходили я, офицер-разводящий охраны и, по его указанию, солдат-автоматчик. Мы на автомобиле ГАЗ-69, ожидавший нас в отдалении, отправились к палаткам Управления взрывом, находящимся в 4-х километрах от площадки штольни, за опасной зоной. В одной из двух палаток находились руководители взрыва, возглавляемые генералом Гуреевым И.Н., и несколько высокопоставленных гражданских лиц, с некоторыми из которых я познакомился позже. Здесь я по всей форме (как командир В/Ч) доложил генералу Гурееву о полной готовности "игры" и положил на стол ему заранее подготовленный письменный рапорт о готовности ко взрыву. Всё это соответствовало указаниям, отражённым в "Диспозиции...", внесённым при её составлении представителями ШТАБА Полигона. В последствии я понял, что это уже были детали, которые потребуются при производстве уже реального атомного взрыва. Мой доклад генерал одобрил и приказал объявить часовую готовность. Точное время взрыва было, надо думать, согласовано с Москвой. И, как это происходило ранее, по микрофону один из офицеров Управления взрывом объявлял минутную, полуминутную, а затем 20-ти, 19-ти, 18-ти и т.д. секундную готовность, и "0". Легкое землетрясение, напряжённое ожидание дальнейшего, смотрим в бинокли - всё благополучно!! Забойку не вынесло!!! Общий вздох! Поздравления друг друга!
В соответствии с положениями "Диспозиции...", подходить к устью штольни можно не ранее 24-х часов. Никаких работ в районе штольни не производятся. Оцепление опасной зоны снимается и переводится на другие позиции, менее удалённые от площадки.
Но, генерал Гуреев И.Н. говорит мне:
- "Леонид Борисович! Давай ты да я подойдём поближе к штольне, взглянем есть ли разрушения устья и т.п.". Говорю:
- "Но, Иван Николаевич! Ведь записано...нельзя!"
- "Ну ладно, только мы с тобой!"
Но в этот момент нас слышал еще один человек, который оказался Садовским В.А. (инициалы написал условно, потому что не помню), Директор института "Физики Земли" Академии Наук СССР, Член - корреспондент Академии Наук (в недалёком будущем - Действительный член Академии Наук), который тут же и заявил:
- "А я, Иван Николаевич, я тоже хочу. Неужели не возьмешь меня!?" - Переглянулись между собой, а мне то и самому очень хотелось взглянуть на результат! Я позвал командира горноспасателей, приданных экспедиции, это был Мотлохов Николай, мой сослуживец и товарищ ещё с Майли-Суйских времён, и дал ему команду взять еще двух бойцов - горноспасателей. Перечисленная "команда", во главе которой я, двинулись к площадке штольни.
Меня никто не мог задержать, так как я был самым главным ответственным в это время игры. Но повёл я их не непосредственно к устью штольни N 3, в которой и был произведен взрыв, а по противоположному берегу неглубокого сая, разделяющего площадки штолен N 3 и 4. Последняя предназначалась для подготовки подземного атомного взрыва. Бойцы-горноспасатели, с моего разрешения, подошли непосредственно к устью штольни, где оказалось, что часть портала от землетрясения разрушилась. Однако, помятую, что есть возможность вторичного взрыва, я приказал им не находиться у входа в штольню. Они поднялись по склону на верхнюю часть и стали ломиками сбрасывать отколовшиеся от массива куски пород, нависавшие над входом. Мы же, оставшаяся группа, уселись на противоположном склоне, на расстоянии, примерно, метров в 30-ти, но не прямо против створа штольни, а с отклонением от него градусов на 15-20. Пошло рассуждение - будет, или нет, вторичный взрыв при условии, что забойку не вынесло.
В это время послышался гул и сильный хлопок, а из жерла штольни полетели камни. Но, при первом же гуле мы все вскочили на ноги и бросились бежать вниз, подальше от створа и штольни. Горноспасатели кубарем скатились от устья в сторону от створа. Всё быстро успокоилось, травм, по счастью, никто не получил. Конечно, эффект вторичного взрыва резко отличался от прежних, когда материал забойки зарядов выносило. Сам же факт нарушения записанных правил и случившееся послужили в мою пользу, ещё раз подтвердив строжайшую необходимость выполнять принятые положения.
Через 24 часа мы, группа из военных специалистов, горняков с необходимым инструментом для обборки отколовшихся и нависших кусков пород и после положительных результатов проб воздуха, отобранных горноспасателями, прошли по штольне до бетонного "зуба", осмотрели его состояние. Военные инженеры сделали зарисовки. На этом мой интерес к этой штольне закончился.
Ф.С. Польща пригласил меня поехать с ним на "Берег " и вместе с ним доложить Директору Комбината Опланчуку В.Я. о результатах проведенных работ по модельному взрыву. В Центральном городке мы подъехали к трёхэтажному зданию Штаба Управления Военно-строительных войск, расквартированных на Полигоне. Командиром этих Войск был полковник Падушинский Б. Г (инициалы также не точны), с которым меня познакомил Польща, после разрешения войти в кабинет. Худощавый, довольно высокого роста, подтянутый (чувствовалась военная выправка), выразительные, внимательно изучающие собеседника глаза, произвели на меня какое-то необычное впечатление, стало понятно, что передо мной необычайно сильный и серьёзный руководитель и талантливый человек, прошедший большую жизненную школу. В большом, хорошо, но не вычурно, обставленном кабинете, на большом столе, за которым сидел Падушинский, стояло много телефонов, один из которых (большой, белый) был ВЧ, по которому мы и связались с Ленинабадом - Чкаловском - Опланчуком.
После докладов Польщи и моего, В.Я Опланчук предложил мне принять дела от Польщи, потому что назначает меня Начальником Экспедиции с достаточно высоким окладом содержания, и просит не возражать, а немедленно приступить к исполнению новых обязанностей. В.Я. Опланчук сообщил мне, что он через несколько дней приедет лично на Полигон и представит меня Руководству, которое уже информировано о назначении, что все его решения согласованы и утверждены Начальником Первого Главного Управления Министерства. Всё это было весьма неожиданно для меня. Я несколько даже растерялся. Но с этого момента, я уже вышел из Штаба как-то под тяжестью положенного на мои плечи тяжелого груза обязанностей, тем более, что Опланчук В.Я. во время телефонного разговора, сказал, что наступает очень ответственный период работ на Полигоне.
Свободное копирование
