Сравнивая медицинское обслуживание в Германии и в России, скажу, что профессиональный уровень там выше, чувствуются специалисты более высокого класса, хотя это не значит, что у нас нет отдельных высококлассных специалистов. Но средний уровень наших врачей не такой высокий, как в Германии. У нас бывают доктора хорошие и плохие, а там плохих нет вообще. Как выразился один мой знакомый, наши медицинские вершины выше немецких, а средний уровень гораздо ниже. А ведь именно врачи среднего уровня и лечат основную массу населения, они-то и есть гарантия здоровья нации. У нас же эта гарантия низкая. Средний уровень — это бедный врач, который вынужден обслуживать гораздо больше больных, чем может, бегает по вызовам высунув язык, ему не до того, чтобы тщательно осмотреть больного, побеседовать с ним, выслушать, посоветовать. Он наскоро пишет какие-то бумажки, неважно, понял он или не понял, что с пациентом, и быстренько бежит дальше, к другому больному. В Германии лечат не так, не торопятся, основательно думают, подходят к диагнозу уравновешенно, более квалифицированно.
В сообщество врачей там принимают очень строго: надо выдержать многолетний испытательный срок — не знаю, как он у них называется, — чтобы иметь право лечить людей. Проверка очень долгая и жесткая; люди, недостойные звания врача, беспощадно отсеиваются. Поэтому недостойные, наверное, и не пытаются вступить, зная, что все равно не пройдут. Организован отбор безупречно, потому что речь идет о здоровье нации и, в конечной счете, о будущем страны. Кроме того, врач — очень престижная в Германии профессия, поэтому сообщество и не пускает к себе шарлатанов, которые могут опозорить всех остальных. Ведь больной, попавший к такому шарлатану, неучу, недоумку, начнет рассказывать: вот какой мне попался лекарь! И позор ложится на всех входящих в сообщество врачей. Поэтому в Германии не так-то просто получить право лечить людей, благодаря сложной и хорошо продуманной системе отсекаются все, кто может навредить человеческому здоровью.
Я, жертва отечественной медицины, пройдя различные этапы лечения, в том числе и с ней не связанные, обрел работоспособность, продолжаю жить, строю планы, и довольно интересные, но иногда все-таки чувствую некоторую истому. Ничего удивительного: походил по тому свету и вернулся на этот. Ведь вторую операцию по поводу перитонита мне делали абсолютно формально, будучи на сто процентов убеждены, что я не жилец, поэтому вряд ли контролировали, сколько в меня вкатили наркоза и могу ли я его выдержать. Знаю только, что после одного из консилиумов, уже в ЦКБ, помощник или сотрудник Шумакова сказал моим дочерям: «Ну и напороли, по-черному!» Дословно: по-черному!.. Так профессионал отозвался о работе коллег, как бы тоже профессионалов.
Когда меня перевели из реанимации в палату, то, к моему великому счастью, я попал под наблюдение главного нефролога больницы Владимира Владимировича Сура, немца по национальности. И все было бы отлично, но, спустя некоторое время, он стал поговаривать, что пора мне выписываться, хотя я был еще явно «невыписной». Сура признался по секрету моей жене, что его поедом едят: опять ты своего сюда положил! Вот так. Опять, мол, немца положил, хотя какие мы с ним немцы? Сосчитайте, сколько лет прошло со времен Екатерины II, пригласившей наших далеких предков заселить пустующие земли Поволжья? С тех пор мы не только обрусели, но, может быть, стали более русскими по своей сути, по отношению к нашей земле, чем коренные русаки.
Свободное копирование
