Глава 7
У меня нет будущего. Звучит парадоксально, и я даже шокировал таким высказыванием одну собеседницу, но это факт. Разумеется, я не достиг своего потолка, но могу твердо сказать, что президентом России уже не стану. У меня все в прошлом — академик, профессор, лауреат, — я все прошел и сейчас могу двигаться только «вбок» — влево, вправо, растекаться мыслию по древу, «ответвляться». «Вбок» — тоже движение, и в этом смысле я могу устремляться довольно далеко, но вверх, вперед, ура-ура — этого уже нет.
Привычка к «ответвлению» вырабатывалась у меня в детстве, в юношеские годы, в зрелости, я всегда действовал немножко «вбок». Вопрос, которым я в свое время задался: можно ли управлять космический кораблем по экрану и соответствует ли то, что космонавт видит на экране, тому, что происходит в действительности, — а это все было связано с перспективой, — впрямую имел отношение к работе в космосе, а «вбок» я пошел, написав книги о теории перспективы в изобразительной искусстве. Занимался чисто космическими делами, а результатом стали книги по теории перспективы. В дополнение, конечно, к основному результату.
Позволю себе повториться, но мое желание работать, условно говоря, над второстепенной задачей в науке, за которую до меня никто не брался, продиктовано, по моему убеждению, моей патологической ленью. Я не в силах читать всего, что написано по проблеме, которой мне предстоит заниматься, мне легче взять другую проблему, пусть и второстепенную, где почти нет литературы. Железная логика, не правда ли?
Начинал-то я как все: приступая к работе в какой-то области, знакомился с литературой, с источниками, то есть в молодости пытался все делать по правилам. И испытывал такую скуку, такую тоску! Заставлял себя, чертыхался, плевался — и не мог читать чужих работ! Я, знаете ли, следовал анекдоту о чукче, который стал писать романы, и когда его спросили: чукча, ты все пишешь романы, а хоть один прочитал? Он ответил: чукча не читатель, чукча писатель. Так и я — на первой же странице какого-нибудь ученого трактата умираю от скуки и засыпаю, и в результате ничего не знаю, кроме того, что выдумал сам.
Я, конечно, имею в виду работу так называемого классического типа. Восторгаюсь тем, как молодой ученый зарывается в груду научной периодики, прилежно ее изучает, но сам так не могу. Восторгаюсь, что молодой ученый в курсе всей мировой литературы, он знает, что по этому поводу написано в прошлом году в Англии и в позапрошлом в Америке, что у нас говорилось на последней научной конференции, назубок цитирует интереснейший доклад какого-то там Кубышкина — а я ничего не знаю, потому что меня это совершенно не интересует. И из него получится настоящий ученый, я же — не настоящий, а, скажем так, «боковой» ученый. Условно говоря, я делал то, что никому в голову не приходило делать. И это, на мой взгляд, единственно возможный для меня способ жить в науке, я не притворяюсь, я делаю свое, они делают свое — и слава Богу.
Свободное копирование
