Когда я что-то замышляю, меня охватывает азарт, удовольствие от предвкушения работы, я увлекаюсь, предмет мне кажется настолько интересным, что я, как правило, переоцениваю то, что получается. Мне представляется, что своим небольшим открытием я потрясаю основы мира, а потом выясняется, что это не так, более того, я и сам понимаю в глубине души, что это не так, но когда начинаешь работу, появляется такое дурацкое ощущение, что она — потрясение основ. Забавное ощущение…
Так было, например, с моими работами по теории перспективы в искусстве. Начну ab ovo. Еще во время учебы в институте меня зацепила одна идея: как картины изображаются научно? Зацепила по делу — в институте преподавали ряд предметов, в том числе черчение и техническое рисование, а техническое рисование — это все-таки рисование. Мы проходили что-то наподобие теории перспективы в сокращенном объеме, и я понял, что за вроде бы свободными деяниями художника иногда скрывается некая математическая основа. Мне моя догадка показалось любопытной, я даже взял книжку о перспективе, изданную на немецком языке, увлекся, выполнил по заданию рисунок с наложением теней и напрочь забыл о своем наивном юношеском интересе.
Возродился он позже, когда я был уже совсем взрослый, доктором наук и все прочее, и связан был с проблемой передачи объемных предметов на плоскости экрана. Дело в том, что при стыковке космических кораблей космонавт на корабле нашей конструкции не может наблюдать за процессом непосредственно, а только на экране. Можно ли на экране хорошо передать пространство? И тут у меня вновь проснулся юношеский интерес к тому, как все происходит, особенно когда выяснилось, что управлять стыковкой просто по экрану, строго говоря, нельзя, он дает искаженное изображение. Есть ли шанс получить не искаженное, правильное изображение и что для этого нужно придумать? Я имел в виду науку, но она естественно потянула за собою искусство: ведь художник тоже изображает пространство на плоскости.
Результатом всех моих размышлений стала разработка соответствующей математической теории, о которой здесь говорить не буду, она так или иначе опубликована в моих книгах, ну а суть дела сводится к следующему. До сих пор теория перспективы опиралась на работу глаза (если угодно, фотоаппарата), а на самом деле видимая человеком картина пространства создается мозгом, изображение на сетчатке глаза всего лишь «полуфабрикат».
Почему возникло желание во всем этом разобраться? Потому что когда смотришь, как создавались картины художниками античности, средних веков, нового времени, сегодняшнего дня, то видишь, что они создавались по-разному. Скажем, для античности и в средние века основой для художника была параллельная перспектива, когда нет никаких изменений размеров предмета при удалении. Почему же художники так рисовали, они что — плохо соображали? А может, здесь кроется нечто большее? Говорят, что они не знали учения о перспективе, но это совершенная чушь, поскольку китайцы вообще не имели никакого понятия о системе перспективы, но за шестьсот-семьсот лет до Ренессанса рисовали прекрасные перспективные изображения, пейзажи с уменьшением предметов по мере их удаления, с воздушной перспективой и т.д.; то есть никакой теории для этого им не понадобилось.
Меня это смущало и побуждало подробнее размышлять, почему же после того, как было создано учение о перспективе, такое строгое и красивое, художники им все-таки сейчас практически не пользуются? Что со временем они вдруг заметили, что у них не очень хорошо получается, изображение не очень соответствует зрительному впечатлению, и стали отклоняться от ренессансного учения? Я обратился к книгам по искусству, по психологии зрительного восприятия, и тут-то мне и открылось, что надо учитывать не то изображение, которое получается на сетчатке глаза, а то, что преобразовано мозгом, и преобразовано очень сильно.
Чтобы создать более совершенную систему перспективы, чем ренессансная, требовалось составить дифференциальные уравнения работы мозга при зрительном восприятии и, пользуясь методами математического анализа, решить задачу. Конечно, искусствоведам это было не под силу. Почему же удалось мне, а не кому-нибудь другому, ведь вещи там не такие уж сложные? Думаю, здесь дело случая: чтобы написать это, необходим был человек, обладающий знанием трех предметов, а именно: во-первых, классической теории перспективы, во-вторых, психологии зрительного восприятия, в-третьих, математики. И кроме того, интересующийся этим вопросом! По случайному стечению обстоятельств я оказался таким «совпадением», и новая теория перспективы была создана.
Каковы же результаты? Выяснилось, что создание идеальной картины, во всем следующей зрительному восприятию, в принципе невозможно, нельзя изобразить мир таким, каким ты его видишь, до мельчайших подробностей. Любое изображение — обязательно искажение. Но если все изображения содержат ошибки, то можно поставить вопрос так: они отличаются друг от друга тем, что искажения смещены по-разному. Предположим, художники пишут с натуры комнату. Один считает самым важным стены, украшенные картинами, другой предпочтет достойный изображения цветастый ковер на полу. Первый точно передаст вид стен и будет вынужден — в силу неумолимых законов математики, которые ему, конечно, останутся неизвестными, — искаженно передавать пол. Второй изобразит пол таким, каким его видит, и с неумолимой неизбежностью исказит стены. И оба будут правы!
Таким образом, можно утверждать, что существует много вариантов равноценных перспективных систем, в которых, условно говоря, по-разному расставлены акценты. И все эти системы равноценны. Выбор того или иного варианта — дело художника. Потому-то и появилась возможность объективного понимания любимой фразы художников: «Я так вижу!»
Можно много говорить на эту тему, поскольку я посвятил ей три книги, но здесь считаю достаточным то, что сказано. Добавлю только, что теория перспективы существовала всегда, то есть в течение столетий, я просто подошел к решению проблемы немного по-другому. И хотя считается, что искусство состоит из оттенков, не думаю, что оттенок, добавленный мною, был глобальный. Скажем так: он немаловажен.
Свободное копирование
