На следующее утро я отправилась во временный лагерь пигмеев. Эмиль и Ибрагим несли мои вещи, краски и холст. Когда мы добрались до вырубленного участка на берегу реки, пигмеи начали спешно строить свои маленькие хижины, рубить сухие деревья, которые могли быть повалены бурей, и расчищать территорию лагеря. Мои носильщики быстро соорудили мне хижину, аккуратно сложили вещи и ушли назад в гостиницу. Я осталась одна с пигмеями глубоко в лесу, далеко от Дороги и влияния всего того, что мы называем цивилизацией.
В течение первого дня не произошло ничего необычного. Мужчины срезали гибкие ветки, снимали с них тонкую кору и привязывали к молодым лозам лиан. На свободные концы ветвей насаживались крючки. То ли пигмеи были искусными рыболовами, то ли рыбы было много и она была глупа, но через несколько часов каждая семья уже жарила рыбу. По всему лагерю распространился запах жареной рыбы, и я невольно вспомнила о том, как однажды тоже жарила рыбу на побережье в Южной Каролине.
В полдень я заметила, что несколько пигмеев строят дом гораздо больших размеров, чем обычно. Его сооружали в отдалении, на краю расчищенного участка. Я обратила внимание на то, что в доме проделано два дверных проема. Как я поняла позднее, это была обрядовая хижина. Когда она была готова, древняя старуха Акинадамена вошла туда с видом заведующей женским клубом. Вместе с ней в дом вошли Сатилуми — дочь Андре, Кумуйу — дочь Саламини, Ипени и Амени — две племянницы Фейзи, Боло и Соми — дочери Макалили и Майума и, наконец, Фатуна — дочь Андакала. В свои годы — всем им было лет по шестнадцать — они казались уже вполне развитыми. У них были миниатюрные, но чрезвычайно пропорциональные фигуры.
Девушки оставались в доме до следующего дня. Затем они разожгли большой костер и поддерживали его до тех пор, пока не образовался значительный слой золы. Часть золы старая Акинадамена собрала в блюдо из глины, добавила туда воды и, помешивая, приготовила белую пасту. Одна за другой девушки подходили и садились перед старухой-пигмейкой, которая рисовала таинственные узоры на их лицах, груди и бедрах. Эти белые узоры, резко выделяющиеся на темном фоне кожи, делали их похожими скорее на колдуний, чем на хорошеньких маленьких девушек, ожидавших обряда посвящения. Когда туалет был закончен, все женщины и девушки отправились в лес, чтобы вооружиться лозами лиан, гибкими прутьями и палками.
С заходом солнца девушки вернулись в большую хижину. В сумерках, когда в джунглях начался обычный концерт насекомых, женщины приготовили пизанги, поджарили рыбы и накормили мужей и детей. Затем они стали есть сами, болтая на кибира, смеясь и поддразнивая находящихся внутри здания девушек репликами, смысла которых я не понимала. После окончания трапезы матери и женщины — родственницы девушек, ожидавших посвятительной церемонии алима, разместились полукругом у большой хижины. Я увидела здесь Масамбу — вторую жену Фейзи, Атию — жену Андре, Ангелини — жену Сифу, Маду — жену Капиты, Асфиниду, Томасу — жену Сейла и еще пять-шесть женщин.
Мужчины сидели вокруг большого костра в центре лагеря, курили листья в длинных трубках из банановых черенков и переговаривались своими странными басистыми голосами.
Внезапно наступила темнота. Замолк хор насекомых. Когда женщины на время прекратили болтовню, я расслышала далеко в тропическом лесу крики шимпанзе, однако ни одно животное не подходило близко к лагерю, где горели большие яркие костры. Вдруг женщины запели. Они продолжали сидеть перед обрядовой хижиной, положив рядом свои прутья и палки. Пели они дружно и слаженно.
Я сидела возле своей хижины, не более чем в нескольких метрах от них, и мне хотелось, чтобы некоторые мои друзья в Штатах могли слышать невыразимо прекрасное хоровое пение. Казалось, женщины вкладывали в песню всю свою душу. Слушая их, я думала, не вспоминают ли они в этот момент о том, как сами проходили церемонию алима, и не похожи ли их мысли на наши, когда мы припоминаем нашу романтическую юность. Пение продолжалось более часа.
— Девушки еще не знают песен обряда алима, — сказал Фейзи, проходя мимо за хворостом для костра. — Их должны научить старшие женщины.
Потом подошел Саламини и сообщил мне, что пройдет еще две ночи, прежде чем начнется настоящая церемония. Я заснула, прислушиваясь к разговору пигмеев, которые все еще сидели вокруг своих костров.
Свободное копирование
