2-го июля день был ведренный. Собрала я свое имущество. Получился небольшой узелок. Пальто у меня не было, был только жакет. А.Д. испекла мне маленькие подорожники. Перед вечером, еще при солнце, пришла, как было условлено, Нина Филатова. Пили всем семейством вечерний прощальный чай. Григорий Иванович все шутливо вздыхал: "Зря ты покидаешь нас, балам! Скучно нам будет без тебя". Мы с Ниной смеялись, но Анисья Денисовна была грустна. В последний раз я подоила коров, процедила молоко и поставила на погреб.
Был чудесный июльский вечер. Солнце уже клонилось на закат. Перед окнами столовой в огороде росли большие тополя. И вот там висел гамак. Нам с Ниной хотелось напоследок побеседовать о многом, (ведь, может, долго теперь не увидимся). Мы пошли в огород, чтоб посидеть в гамаке и поговорить. У калитки нам встретился Виктор Михайлович, и я сказала ему: "В.М., я ведь завтра ухожу на Алтай. Мы с Ниной будем качаться в гамаке. Поиграйте мне на прощание. Вы ведь так хорошо играете на пианино". Он охотно согласился. Окна в столовой были открыты и музыка хорошо слышна. Какой это был красивый вечер! Мы с Ниной сидим в гамаке, качаемся и разговариваем, разговариваем. А из окон льются звуки прекрасных мелодий. В.М. играл все мое любимое.
Начало уже смеркаться, и мы, поблагодарив В.М., пошли спать на сеновал. Мы еще не дошли до ворот двора, где был сеновал, как нас догнал В.М. и сказал мне: "Нина, остановитесь на минуту, я что-то должен Вам сказать наедине". Я показала Нине рукой на сеновал, чтоб она шла туда, а сама остановилась. "Нина", - сказал Виктор, - "я не могу так расстаться с Вами! Я люблю Вас! Мы должны серьезно поговорить. Я завтра буду Вас ждать на паромной переправе". Сказал и сразу прошел в стойло к коню. Я, ошарашенная, прошла во двор к сеновалу, и мы с Ниной начали подниматься вверх по лестнице, где на сене у меня была устроена постель. Только мы поднялись наверх, как услышали истошный крик: "Где -е - е они - и -и!". Это бежала к сеновалу и кричала Лидия Семеновна. Виктор вышел из конюшни и зашикал на жену: "Ну что ты так дико кричишь? Девочки на сеновале и, наверно, перепугались от твоего крика". - "Нет, ты разговаривал с ней. Я видела! О чем вы говорили?", - сквозь рыдания спрашивала она. "Да. Я разговаривал с Ниной, предлагал ей не идти пешком, а подождать, когда я поеду в Улалу, а поеду я туда на днях", - ответил В.М. Так они и пошли к себе в комнату. А я села в постель рядом с Ниной и, очухавшись, спросила: "Что ты обо всем этом скажешь?!". - "Не знаю", - ответила моя подруга. "И я не знаю, но, кажется, теперь для меня многое проясняется". Почти до полночи мы проговорили с Ниной. "Ты, наверно, все-таки знаешь меня", - говорила я Нине, - "знаешь, что я не способна ни на мелкие интрижки, ни на подлость. Да потом при такой красавице - жене мне и в голову бы не пришло увлекать женатого мужчину. Да еще и ребенок есть. Боже мой! В какой я переплет попала! Что я скажу моему милому другу Анисье Денисовне? И как она на все это посмотрит?!", - сокрушалась я. В этой истории я больше всего боялась потерять любовь А.Д. В Новокшановском доме это был для меня самый дорогой человек.
Свободное копирование
