Умываться я бегала на реку. Постоишь на мостках, умоешься. Полюбуешься на ласточек, которые то и дело влетают в норки-гнезда, сделанные ими в глинистом слое высокого берега.
Славная ласковая моя новая племянница Валя. Тихая, как мышка. В ее годы ей бы побольше играть с подружками, но она все в работе. Меня немного огорчало строгое поведение с ней Веры. Девочка не заслуживала этого. "Как", - думала я, - "моя умная великодушная, мой идеал сестра Вера так холодно относится к полусироте?". Теперь я объясняю это тем, что Вера была издергана, измучена болезнью, и нервы ее сдавали. А у Валюшки было, пожалуй, единственное развлечение - рыбалка. В свободное время она сидит с удочкой и терпеливо ждет улова, а вечером она заправляла корчажку (плетеная под вид большой бутыли с узким горлом и заткнутым низом корзина). Благодаря девочке мы частенько ели уху или пекли пирог с рыбой.
Скучать мне не приходилось, так как я в лице Нины Анастасьевой (сестра Сережи) нашла подружку. Мы вместе иногда ходили в Народный дом, где собиралась сельская молодежь. В гости к Анастасьевым приехала с мужем старшая дочь из Томска. Городская ухоженная женщина. Особенно нас поражали ее черные густым шнурочком брови. Мы не преминули узнать секрет таких бровей, и она решила подшутить над нами и сказала, что каждый месяц стрижет брови начисто. Ну, конечно, мы две наивные дурочки на другой же день состригли свои брови догола. Дома Леонид Семенович с самым серьезным видом сказал мне: "Что Вы, Нина, наделали?! Теперь у Вас вырастут собачьи брови!". Я пришла в ужас, но Вера со смехом сказала: "Да не верь ты ему, Нинушка! Это ведь он тебя разыгрывает. Успокойся. Когда поедем в Бийск, брови твои подрастут".
В добавление к Вериной болезни пришла другая, еще горше беда. Заболела Зоенька. Не знаю верно ли, но я считаю, что Вера зря сходила с ребенком в церковь, чтоб причастить ее. Возможно, там ребенок получил инфекцию. Врача не было. Похоже было, что у девочки воспаление легких. Дело это было уже в августе. К нам приехала из села Ями сестра Л.С. Юлия Семеновна. Она была яминская учительница и приехала на учительскую конференцию.
Наступили тревожные и печальные дни. Л.С. уехал по делам в тайгу, и мы были дома одни. Ю.С. была на конференции в Народном доме. Вера решила искупать ребенка. Я согрела воду, приготовила ванну, и мы осторожно на пеленочке положили Зою в воду. Вера стала тихонько поливать водой тельце, а я стояла и держала под головку. И вдруг я вижу, что лицо ребенка исказилось, по нему как будто судорога прошла. Вера дико закричала: "Нина! Что это с ней?". Мы быстренько вынули Зою и положили её в кроватку. Глазки ребенка стали закатываться. Вера зарыдала и закричала мне: "Беги скорее за Юлией Семеновной!". Я помчалась в Народный дом. Прибежали мы запыхавшись. Ю.С. посмотрела на девочку и сказала: "Вера, Зоенька умирает. Не трогай, не тормоши ее, чтоб не продлить страдания". Что тут было с Верой, не могу передать. Ребенок умер. Обрядили мы ее.
На следующий день утром приехал Леонид Семенович. Зашел он в избу, подошел к умершей и зашатался. Так тяжело они пережили смерть ребенка. Прошло несколько дней. Я все старалась Веру отвлекать от горьких мыслей. И теперь только понимаю (пережив утраты), что все это были напрасные попытки. Что-то я делала во дворе и вдруг слышу - в избе плачет Вера да еще с причетом. Я испугалась, вбегаю в избу и вижу: Вера сидит на ящике, закрыв лицо Зоиным платьицем, и горестно причитает. Все вещи ребенка мы заранее убрали с Вериных глаз. А тут она убирала в избе и нашла за ящиком завалившееся платьице. Весь день прошел в слезах.
Подходил к концу август. Чтоб развлечь тоскующую Веру, Л.С. предложил съездить в тайгу за поспевшей черемухой. Запряг Л.С. пару лошадей. За спиной плетенки поставили и прикрепили семи ведерную кадку. И все четверо: Л.С., Вера, Валя и я поехали. Заехали мы в великолепную кузнецкую тайгу. Гнуса почти нет. Черемух множество с тяжелыми черными гроздьями. Кругом лес, полный спеющей рябиной и калиной. Внизу под деревьями ежевика и костяника. Первый и единственный раз я была в глухой - преглухой тайге.
Набрали мы отборной черемухи полную кадку и в ведра. Наломали калины и рябины. Думаю, что теперь в этих местах нет такого изобилия. Скудеет матушка - природа!
Дома мы постелили наверху под крышей палатку и рассыпали черемуху, чтоб вялилась и постепенно сохла. Зимой ее смелют на мельнице на особых жерновах, превратив почти в муку, будут заваривать с сахаром или медом и есть как варенье. А также печь пироги с черемухой.
Но вот кончился срок моего пребывания в Ельцовке. На прощанье еще раз сходила на Колокольчик, только не переулком, а по главной улице.
Свободное копирование
