К сентябрю 1921 года холера пошла на убыль. Жизнь в городе оживилась. Я уехала опять в Бийск, но учиться не собиралась, потому что тете Фине и Леле трудно было жить, и надо было мне устраиваться на работу, чтоб получать паек.
Наконец-то Леле повезло: ее взяла к себе на работу в качестве уборщицы, рассыльной и помощницы мать Нины Беловой, которая устроилась заведующей писчебумажной лавкой, то есть магазинчиком канцелярских принадлежностей.
Осенью была объявлена продразверстка и крестьяне повезли хлеб в город (пшеницу и др.). Упродком открыл по городу несколько приемных пунктов. В одном из пунктов, расположенном вблизи нашей квартиры, устроилась на работу Нина Белова, а через нее была принята на работу и я. Заведовал этим приемным пунктом Кудин, отец Вани Кудина. И, зная моего отца, он охотно принял меня на работу. Мы были все рады, что у нас будет два пайка и не будет уже такой нужды, какую начали испытывать тетя Фина и Леля, не имея никаких средств к жизни. В предыдущий год много вещей пришлось променять на продукты.
Контора имела две комнаты в конфискованном доме какого-то купца. С угла этого дома был вход в лавку (как в аптеке). В этом помещении работали за большим прилавком приемщики квитанций от крестьян, сдавших продразверстку, то есть положенное количество зерна, сдаваемого государству бесплатно. Эти работники имели дело с крестьянами. Я же работала во второй комнате. Нам передавали квитанции, и мы вели подсчет сданной продразверстки. По существу это была бухгалтерия - целый рабочий день сидишь, стучишь костяшками на счетах и записываешь итог и прочие формальности. Работали все больше девушки. Помню из них Лелю Жоховскую, Таню Горышеву и бледную изящную девушку Лиду, дружившую с Ниной Беловой. Работа мне нравилась, хотя и была однообразна. Но как всякую работу я старалась освоить ее до точности. А больше всего радостно было от того, что вот мы с Лелей подъедем с ручными санками к складу и повезем домой этот "желанный" паек.
Как-то мы разговорились с Дмитрием, вспоминая эти годы. Вспоминали и продразверстку. Митя сказал, что он ездил сдавать продразверстку в город и сдавал квитанцию в той конторе, где работала я. "Вот если бы я принимала квитанции, мы с тобой, наверное, встретились. Интересно, узнали ли бы мы потом друг друга?", - сказала я ему.
Невероятны зигзаги судьбы! Думала ли я, что моя судьба в образе бедного крестьянского парня в домотканом шабуре стоит в соседней комнате у прилавка и сдает квитанцию на хлеб. И также - думал ли Дмитрий, что его судьба в образе городской девушки сидит за стеной и усердно щелкает на счетах, подсчитывая плоды трудов своего суженого и его товарищей.
Теперь я больше нахожусь в своей семье. Тетя Фина у нас хозяйничает, я убираю в комнате, кухне и прихожей. Леля стала курить, но повеселела. Меня уже начинают считать взрослой (скоро 16 лет), и даже иногда мы советуемся все вместе. А Леля делится со мной своими горестями. "Эх, Нинушка, жизнь пошла у меня наперекос. Повешусь я... на первом попавшемся мужике!" - невесело шутит она.
Прошло почти два года, как настала советская власть. Жизнь менялась. Новые люди, новые порядки, новые ценности в жизни. Для нас, обывателей, (так сужу я по тогдашнему разумению) главным в городе был упродкомиссар. Наверное, потому, что все материально - продовольственное снабжение шло через него. Затем ЧЕКА. О, это было грозное слово! Боялись ЧЕКА как огня и пели потихоньку песенку:
Эх, яблочко,
Куда котишься?
В ГубЧека попадёшь -
Не воротишься!
Свободное копирование
