Из учителей особенно хорошо относился ко мне и уделял свое внимание учитель Чупрасов Никанор Михайлович. Он видел, что я искренне интересуюсь общественными делами, и особенно ценил мои литературные способности. В первом же номере нашего журнала я поместила свое первое стихотворение. Темой его была родина - Алтай. Я воспевала его красоты. Стихотворение ему очень понравилось, и мне оно казалось хорошим, хотя теперь я начисто его забыла.
Еще я писала в один из номеров журнала статью "Женское равноправие". Что я там сочиняла, уж не помню, но, наверно, это был наивный детский лепет. Думаю так потому, что как-то мы были в городском театре на спектакле, устроенном для учащихся всех школ. Возвращались из театра в компании гимназистов, учащихся не нашей школы. Зашел разговор о рукописных школьных журналах. Дошла очередь и до нашего журнала. Ну и разделали же мальчишки под орех статью "Женское равноправие!". Я шла, помалкивала и только радовалась, что под моей статьей был псевдоним ЭЛЮП (это название моего алтайского сёка, то есть кости, рода).
Впервые общее с мальчиками обучение (исключая, конечно, начальные 3 класса) создавало особое состояние. Надо было каждому самоутвердиться в новой, невиданной доселе обстановке. Конечно, кипели всяческие страсти. Впервые сошлись в школе на равных правах и положении юноши и девушки из разных социальных групп. И у каждого были свои привычки и повадки, то есть свой стиль поведения.
Мне запомнился Серебренников Анатолий. Он из бывшей богатой семьи (уж не знаю, чем занимался его отец). Высокий парень, худощавый и слегка косой. Может быть, этот физический недостаток плюс сознание своей социальной неполноценности, но мальчик этот был до болезненности самолюбив. Чтоб выглядеть более образованным, чем остальные, рассказывали, что он ночами штудирует словари, чтоб знать как можно больше слов и их значение.
На какое-то время появился на горизонте нашей школы Асанов Николай, вернувшийся из Иркутска, сын бывшего бийского миллионера. Приходил он в школу полупьяный (все еще изображая из себя этакого купчика), мокрогубый и только лепетал о хорошеньких девочках. Но был он у нас недолго, наверно, его исключили. Но были и хорошие, славные ребята. Среди таких я хорошо запомнила Евсю Кузнецова и Сережу Анастасьева. Евся, как я потом узнала, был из Ельцовки и дом его был напротив избы вашего папы, дети, то есть против Кустовских. Так по-уличному звали Родионовых. Скромно одетые: Евся по-крестьянски в шабуре, в пимах, в шапке-ушанке; Сережа в длинной шинели и шапке. Гимназисты, типа Жоржа Кузнецова, сначала было начали подтрунивать над ними, но эти деревенские парни с таким достоинством держали себя, что невольно их стали уважать. А потом выяснилось, что у Евси актерский талант, и он стал одним из ведущих артистов нашего драмкружка. Ну, тут уж его зауважали все. Я была рада за деревенских, меня возмущали все шуточки, пускаемые в свое время в адрес этой "деревенщины", как изволил выражаться "комсомолец" Жорж Кузнецов и его дружок Зверев. Я это воспринимала, как личное оскорбление. И мои враждебные чувства к этим ребятам еще больше усугублялись.
Свободное копирование
