Была в нашей группе комсомольская ячейка. Это были дети приезжего большого партработника Ольга и Шура Егоровы, местный гимназист Жорж Кузнецов и сын совслужащего Сергей Зверев. Ячейка эта была несильна и влияния пока не имела. Единственно значительной фигурой как комсомолка была Оля Егорова - серьезная хорошая девочка, а парни были "мальчишки" нисколько не выше всех нас. А Жорж Кузнецов - так, балаболка какая-то. Я их узнала поближе, когда они ходили нас провожать до дома вечерами. Шурка Егоров влюбился в Нину Белову. Ольга рассказывала, как ее брат дома в обед на стол ставил лишнюю тарелку с ложкой и приговаривал: "А это место Ниночки". Мне и Зине Васильковой идти домой было по пути с Ниной. Шурка провожал ее в компании своих друзей по комсомолу и школе. Вот мы и ходили вместе. Но я ходила с ними недолго. Как-то мы, провожаясь, затеяли игру в снежки, а потом начали толкаться и получилась куча-мала. Только я одна осталась стоять. Вся орава навалилась на Сергея Зверева. И вдруг я слышу - Зверев, задавленный, из-под кучи-малы яростно кричит: "Ну погоди, Кумандина, сволочь, я тебе задам!". Я была оскорблена такой беспардонной бранью, тем более, что я ее не заслужила. Да и в жизни я еще не слышала в свой адрес такой брани. Когда все поднялись и разобрались, в чем дело, я сказала парням: "С этой минуты я вас не знаю и знать не хочу. Оказывается ты, Зверев, не комсомолец (я комсомол очень уважала), а самый последний хам!". И повернувшись, пошла одна домой.
На другой день Ольга, сестра Шурки, узнала о происшествии и начала своих комсомольцев пробирать за такой поступок. Тем более что Шурка был секретарь ячейки. Она требовала, чтобы Зверев и его друзья извинились передо мной. Но я заняла непримиримую позицию и сказала Оле: "Вы не беспокойтесь и не настаивайте: я не приму извинений. Я их теперь не знаю и знать не хочу!". Так я рассорилась с этими тремя "комсомольцами". Вот тут уж мне не повезло, как везло раньше; моя первая встреча с комсомолом была несчастливой.
С Олей я была в нормальных отношениях. С ней я иногда разговаривала о наших общественных делах и, умная девочка, она понимала, что звание комсомолки ее обязывало быть внимательной к окружающим, что этим она будет укреплять силу и влияние комсомола, что и среди этой нашей молодежи надо искать новых членов.
Еще в начале учебы я каждый день, идя в школу, шла мимо дома, в котором помещался уком комсомола. И мне так хотелось зайти в этот дом и сказать: "Товарищи, примите меня в ваш союз. Вы не пожалеете, увидите, как я буду предана и как буду работать. Ведь я всегда мечтала кроме учебы еще что-то делать общественное". Но после выходки наших "комсомольцев" я оставила эти мысли и мечты о комсомоле. Тем более что что-то начали придавать значение социальному происхождению. Как дочь священника я начала чувствовать свою социальную неполноценность. Но скрывать, что я дочь священника, у меня и намерения не было. У меня уже было выработано правило: не ставить себя в ложное положение. Так спокойнее, и гордость не страдает.
Свободное копирование
