Подходит уже к концу октябрь. Мама с Верой озабочены моей судьбой. Что мне теперь делать, как устраивать мою жизнь? Елена написала, чтоб меня послали в Бийск. Жить я буду с нею, у ее знакомых и меня устроят на работу. Собралась на работу в город и Мила, дочь сторожихи (17 лет). Наняли нам ямщика, и мы отправились с Милкой "в люди" искать своей доли. Помню, когда стали подъезжать к Бийску, пошел первый крупный снег. Город уже виднелся в снежной туманной дымке. Мила мечтательно произнесла фразу из какого-то стихотворения: "Город спит во мгле туманной - манной". На всю жизнь эта строчка запала в мою память. И потом, когда бы я ни подъезжала к Бийску, я про себя говорила: "Город спит во мгле туманной - манной".
Тетя Фина жила с Лелей и Григорием в Бийске, но я заехала к Лене, так как у тети Фины было тесно, да и Григория я стеснялась и не любила. Елена мне работы еще не подыскала. Проявил родственные чувства Григорий. Он в то время был начальником офицерского собрания. Был в его подчинении какой-то солдат или унтер-офицер, который вел счетное дело. Вот к нему переписчицей и устроил меня Григорий.
Сижу я в маленькой запыленной комнатушке и переписываю бумаги, которые подсовывает мне мой начальник. Подает он мне бумагу или водит пальцем, показывая числа или нужные слова, а я вижу эти пальцы с грязнейшими ногтями. И вот из-за этих грязных ногтей, да из-за прокуренного запаха, исходящего от этого человека, я начинаю чувствовать отвращение к нему. Естественно, и работа эта начинает казаться мне тошной.
Проработав так дней 10, я взмолилась приехавшей проведать меня маме. А Вера посоветовала маме, чтоб меня все-таки устроили учиться. Если нужна будет в гимназии плата, то всей родней, то есть мама, Борисовы и тетя Фина будут платить. Мама сходила с моими епархиальными документами к начальнице женской гимназии и, о счастье! Меня приняли. Радости моей не было предела. Словно из темной душной ямы я вышла на свет.
Скинулись мои родные и заплатили за мое учение. Вера сшила мне платье, передник. Надела я милую форму и пошла в гимназию, которая помещалась в доме Зотеева по ул. Льва Толстого. Пришла на учебу я с опозданием. В пятом классе арифметика кончалась и начиналось изучение алгебры и геометрии. Трудненько мне пришлось начинать эти науки самостоятельно, долго я пурхалась с ними! Но сбылась моя давняя мечта: я начала изучать французский язык. И так я его учила, так любила эти уроки, что Жозефина Иосифовна (старая, в седых буклях француженка) изумлялась моим успехам в языке. Но, увы, учила я его только один год. В 1920-21 годах в новой единой советской школе изучение иностранных языков отменили.
Спала я у Елены на полу и обедать ходила к тете Фине и, выучив уроки, остаток дня до прихода Григория я помогала моей дорогой тете Фине в домашней работе. Бегала по поручениям, доила корову, убирала в коровнике, носила воду. Конечно, и тетя, и Леля вздохнули с моей помощью. Григорий приходил поздно, и я старалась уйти к Лене до его прихода.
Свободное копирование
