Но вот настал и день моего отъезда. Я сходила ко всем моим друзьям: к Рассказовым, к Даше Семёновой, к тёте Марье, к Петровне и Павлу Митрофановичу Симахиным и, конечно, к Чирковым. Прощаясь со мной, эти друзья высказали сожаление о том, что я уезжаю, а не остаюсь жить с ними.
Да, я уезжаю, но не жалейте об этом, мои деревенские друзья! Пройдёт время, я закончу учёбу и вернусь в крестьянский мир, чтобы жить и работать вместе с вами. А когда придёт пора Великого перелома в этом мире, я буду рядом. И радости этого мира будут моими радостями, а его печали будут моими печалями!
Больше года (с июня 1917 по июль 1918) я провела в тесном общении с крестьянами. И это время было важной вехой в моей жизни и имело большое значение в моей дальнейшей судьбе. Счастьем для меня была дружба с Чирковыми. Ведь впервые я близко увидела крестьянскую жизнь через призму жизни этой семьи. Благодаря Чирковым я увидела, как красив может быть человек - крестьянин и как может быть прекрасен и полон большого смысла его нелёгкий труд. Да и остальные мои друзья что-нибудь да имели за душой значительное: Рассказовы - простодушие, честность и доброту; тётя Марья - глубоко чувствующую поэтическую душу; Даша - какое-то душевное благородство; Симахины - доброту и обходительность.
В Бийск мама отправила меня с попутчиком. Остановиться там она велела мне у Чендековых. Александру Андреевичу Чендекову она написала письмо, в котором просила своего прежнего хозяина принять меня, купить мне билет на пароход и проводить. Взяла я письмо от неё и к Аполлинарии Яковлевне.
Провожать меня пришли Феня и Даша. Афимья Сергеевна прислала мне с Феней подорожники: варёную курицу, варёные яйца, свежие огурцы, пирожки с ягодами и банку мёда.
В Бийске я остановилась у Чендековых и жила у них два дня в ожидании парохода. Чендековы Александр Андреевич и Афимья Ивановна были наши старинные знакомые ещё с Мыюты. Александр Андреевич - алтаец, Шебалинский купец. В Шебалино у него была большая лавка, тут же на усадьбе был жилой двухэтажный дом и надворные постройки. Позднее он завёл и в Мыюте отделение - лавку, в которой приказчиком служил мой кум Афанасий (мы с ним были крёстными родителями у татарки Теленеш). Я помню, как маленькая с тётей Финой я ездила к ним в гости. Дом казался очень богатым. В гостиной бархатные портьеры, подобранные цепями. Дети - Зоя, моя ровесница, Вася и Ида спали отдельно в своей детской комнате. Кухня была внизу, и там жила прислуга. Бывали Чендековы и у нас в гостях в Мыюте. Жена Александра Андреевича Афимья Ивановна была русская, очень добрая женщина. После смерти дяди Володи мама поступила на работу к Чендекову. Она была кассиршей в Шебалинской лавке. Запомнился её рассказ об одном происшествии в этой лавке.
В один прекрасный день Александр Андреевич и весь его штат, т.е. два приказчика и кассирша (моя мама), как обычно, в 9 утра вышли на работу. Александр Андреевич сидит в своём кабинетике при лавке, приказчики стоят за прилавками, а мама сидит за кассой. А в это время по Алтаю гулял со своей ватажкой дерзкий разбойник (имени его я уже не помню). Вдруг открывается дверь в лавку и появляется на пороге этот самый разбойник в сопровождении двух подручных. Приказчиков как ветром сдуло из-за прилавков. И мама осталась один на один с этой компанией разбойников. "Я сначала остолбенела от ужаса", - рассказывала мама, - "а потом схватилась за голову и почему-то по-киргизски закричала: "Ой-бой, ой-бой!". И совсем уже собиралась лезть под столик. Но в это время атаман подошёл ко мне, галантно подал руку и сказал: "Здравствуйте, Нина Васильевна! А что, Александр Андреевич у себя?". Я только махнула рукой в сторону кабинета, и разбойники направились туда. Сижу, боюсь пошевелиться. Ну, думаю, убьют они сейчас Александра Андреевича, а потом примутся за меня. И убежать нельзя: за дверями-то стоят их дозорные. Прошло сколько-то времени. Из кабинета вышли разбойники и с ними А.А. и приказчики. По приказу хозяина приказчики отпустили товары "гостям", какие и сколько они пожелали. Основательно нагруженные "покупками" "гости" прошли мимо меня. На пороге атаман повернулся, послал мне воздушный поцелуй и сказал: "Адъю!".
Нужно сказать, что мама мастерски рассказывала, особенно смешное. У неё был дар имитации. Она остро подмечала походку, манеры, речь. И потом, когда она рассказывала, все умирали со смеху. Особенно смешно она рассказывала, как алтайцы говорят по-русски (с ужасающим акцентом). Но смеялись все до слёз и тогда, когда она показывала, как наша русская тётя Фина говорит по-алтайски. В Мысах вся молодёжь часто просила маму: "Ну, тётушка Нина, расскажи нам твои истории, как алтайцы говорят по-русски, расскажи, пожалуйста!"
Запомнила я её рассказ о том, как знакомая татарка встречала гостей: "Твоя сачем приекала? Косьти приекала? Тада пракадите, таракие кости, корница, садитесь бажалюста, бад кравать!".
Возвращаюсь к рассказу о разбойниках. Помимо материалов и разных бакалейных товаров Александр Андреевич уплатил им и денежную дань. Когда его спрашивали, много ли пришлось отдать денег, он коротко ответил: "Ограбили изрядно - долго буду помнить".
Мама удивлялась, почему это она закричала по-киргизски? Ну, тут уж, видно, такой язык подсказал ей страх. А знала она, не считая русского, ещё три языка. Алтайский она знала в совершенстве, по-киргизски говорила бегло, могла изъясняться и по-монгольски. С самого рождения мать находилась в алтайской среде (няня, подружки и большинство окружающих), поэтому этот язык был её вторым родным языком. Киргизскому разговорному она научилась, когда жила в Чёрном Ануе. Там жило много киргизов, которые держали кобылиц и готовили кумыс для отдыхающих и лечащихся горожан. А вот где она освоила монгольскую речь - не представляю. Ясно одно: способность к языкам у неё была большая!
Я в Бийске у Чендековых. Из Шебалино они переехали в Бийск. Здесь у них на площади близ паромной переправы большой двухэтажный деревянный дом. Обставлен дом, как и в Шебалино, богато.
Два дня я гостила у Чендековых. С Зоей мы ходили по городу. Афимья Ивановна так же приветлива, как и раньше. Помню у них обед, какого уже давным-давно я не ела. Каждому поставлена глубокая тарелка, а под ней вторая мелкая. Стоит судок со специями. Общее застолье. Все ждут хозяина, Александра Андреевича к определённому часу. Отличный борщ налит в большую супницу, и за столом Афимья Ивановна разливает его по тарелкам. На второе были поданы котлеты, каких я в жизни уже больше не ела, так они были вкусны. После обеда на стол ставилась большая тарелка с кедровыми орехами. И мы подолгу, разговаривая, щёлкали их.
На третий день Афимья Ивановна проводила меня на пароход.
Свободное копирование
