С лёгкой руки Рассказихи я стала писарем для всей деревни. Как-то Рассказиха получила письмо от Исаака и пришла к нам прочитать его. Грамотных у них в семье не было. Я прочитала письмо и предложила ей написать ответ. Женщина очень обрадовалась, так как всегда приходилось ходить по селу и искать грамотея, да плюс к тому ещё бумагу и ручку с чернилами или карандаш. Я спросила соседку, о чём надо написать и, написав письмо, прочитала ей. Но вижу, что-то баба мнётся, видно, не нравится ей письмо. "Ты уж напиши, Ниночка, по-нашенски, письмо-то", - попросила она. Тогда я ей сказала: "Вы говорите мне. А я буду писать с ваших слов". Письмо получилось примерно такого содержания: "Здравствуйте, наш дорогой сын Иаков Петрович! А шлют вам весточку, низкий поклон и своё родительское благословение Ваша мать Пелагея Сидоровна и Ваш отец Пётр Поликарпович. А ещё низко кланяется Вам Ваша любезная и верная жена Агафья Митревна с любовью и верностью к Вам. А ещё низко кланяется Вам Ваш сыночек Алексей Исаакович. Как Вы знаете, с Покрова ему пошёл второй годочек, но он ещё качается в зыбке..." и дальше бесчисленное множество поклонов от родных и знакомых, причём каждого, вплоть до грудного младенца пишешь по имени-отчеству. И только в конце письма сообщаются деревенские новости и домашние события, вроде "а Бурёнка нынче отелилась двумя телятами - бычком и тёлочкой" или "Карька что-то стал припадать на левую ногу". Завершалось письмо традиционным: "Ждём ответа, как соловей лета".
Вот так я стала писарем в деревне. Я была довольна, что могу уже быть полезна людям. Да и люди были благодарны. Я смущалась, когда за письмо женщина выкладывала мне парочку, а то и пяток яиц, иная приносила горшочек сметаны или кусочек топлёного масла. А один раз женщина принесла мне курицу для супа. Я отказывалась от приношений, потому что как-то незаметно для меня у меня сложилось мнение, что своими знаниями я должна делиться с крестьянами бескорыстно. Мама тоже так думала. Но женщины уговаривали меня: "А ты, Нинушка, не стесняйся, бери. Мы ведь рады, от всего сердца даём тебе. А то, гляди-ка, побегай по деревне-то, поищи писаря. Да и складно ты пишешь, никто не умеет у нас так-то писать". Мама, наконец, разрешила мне брать "плату", но только, чтобы не обижать дающего.
В одном из писем с фронта, не помню, Исаак или Иаков спросил: "А кто это вам пишет для нас письма? Пусть-ка назовётся этот человек". И по настоянию Рассказихи я написала: " Пишу письма вам я, Нина Лавочницына. Мне 12 лет. Я живу в Ключах с мамой". После этого в каждом письме с фронта после передачи поклонов всем родным и знакомым писалось: "А ещё я шлю с любовью низкий поклон нашему писарю Нинушке".
В 1918 году оба сына Рассказовых пришли с фронта то ли на побывку, то ли насовсем, не помню. Помню, что у Рассказовых по такому радостному случаю была большая гулянка. Вдруг приходит к нам Евдя и говорит: " Нина, пойдём к нам на гулянку, братки требуют тебя". Я отказывалась идти, мне было неудобно, но мама сказала, что нельзя обижать людей отказом. "Сходи, посиди, побеседуй с солдатами", - сказала она. Приоделась я, и мы пошли.
Когда мы вошли в избу, гулянье было в самом разгаре. Исаак, увидев нас, весело и радушно воскликнул: "Так вот он какой, наш дорогой писарь - Ниночка! Проходи, проходи, садись вот промеж мной да Яковом". Смущённая, я села между ними, а Исаак, обняв меня за плечи, рассказывал, как читались на фронте письма, писанные мной. За всю свою 12-летнюю жизнь я первый раз была на крестьянской пирушке, и мне там понравилось. Да и люди были со мной, подростком, деликатны. Ни вина, ни пива не навязывали, только угощали кушаньями. А какие застольные песни пелись, какие пляски были! Мне очень нравилось стихотворение в хрестоматии, кажется, оно называлось "Крестьянская пирушка":
"Ворота тесовы растворилися,
На конях, на санях гости въехали..."
Вот такое же чувство, как от этого стихотворения, осталось у меня от гулянья у Рассказовых.
Напротив нашего дома жил второй Рассказов. Это была несчастная семья. Мужик был горький пьяница. Вид у него был страшный: волосы и борода всклочены, опухшее от перепоя лицо, угрюмый вид. В избе видна неприкрытая бедность. Жена этого человека, Марья часто приходила к нам и рассказывала о своей тяжёлой жизни. Были у них дети, две девочки лет 5 и 6.
Свободное копирование
