Тётя мне разрешила после того, как я подою коров и на молоканку пойдёт Лиза, если я хочу, лечь и поспать ещё немного. Так я иногда и делала, потому что накапливался недосып, и от этого было тяжело. И вот в одно ясное июньское утро, когда мы с Павлушкой ещё спали, Валентина распахнула у нас дверь и закричала: "Эй, вы, сонные тетери, отворяйте брату двери! Нинка, вставай, за тобой брат приехал!". Я вскочила, как встрёпанная, не веря своей радости, наспех надела платьишко и вихрем вылетела из дома в ограду. В ограде тишина, ворота заперты и ни души. Поняв, что Валентина обманула меня, я села на ступеньки крыльца и горько-горько заплакала. Выбежала из дома Павлушка, села рядом со мной и стала нежно меня уговаривать, а Валю упрекать в жестокости. Даже всегда молчаливая тётя Клавдия сделала Вале выговор за эту недобрую выходку.
Будучи всё время занятой по хозяйству, я никуда не выходила, поэтому совсем была незнакома с окрестностями села. А ведь Макарьевское расположено в предгорьях Алтая и кругом так красиво. В мае Иннокентий, съездив за Павлушкой, снова уехал на пашню заканчивать сев. Раза два мы с Павлой ходили на гору, где была пашня, носили Кеше обед. Поднимались в гору вдоль бегущего вниз ручья. И этот певучий ручей и цветущий кадык - всё так мне напомнило милую Мыюту, дорогой Алтай. Мы шли с Павлушкой и весело разговаривали, она рассказывала о своей гимназии, а я - про Епархиальное училище. И так нам было хорошо вдвоём в этом залитом солнцем, звенящем, полном щебетания и птичьих песен мире
Мы с Павлушкой много потрудились, обрабатывая викторию, и Лиза рассказывала мне, что ягод у них бывает так много, что набирают целыми сельницами (деревянные долблёные посудины большого объёма, в них просеивают муку). Мне очень хотелось пособирать эту ягоду, но не пришлось. Наконец-то, в конце июня за мной был прислан ямщик. Оказывается, мама жила в Ключах в 30 вёрстах от Бийска вверх по Бие. Там она поступила на работу в кооперативную сельскую лавку приказчицей (продавщица, она же заведующая).
Свободное копирование
