И вот я живу в большом, богатом, но на редкость унылом доме. Всё в нём как будто придавлено. Тишина. Люди неразговорчивы. Не слышно ни смеха, ни оживления. Музыкальных инструментов нет, песен в этом доме не поют. Ни разу за четыре месяца я не видела, чтоб кто-нибудь весело топнул ногой. А ведь в доме две девушки и молодой парень.
Как обычно (я уже убедилась в этом), стиль жизни создаётся хозяйкой. И воспитание тёти Клавдии здесь сказалось. Она ведь выросла в Улалинском женском монастыре и без матери. Отец тёти Клавдии о. Николай Коьмодемьянский, вдовец, служил священником при женском монастыре. С ним были две дочери Любовь и Клавдия. Безрадостная монастырская жизнь наложила свой отпечаток на характер тёти Клавдии, а это потом, в свою очередь, сказалось на жизни дядиной семьи.
Даже в пожилом возрасте тётя Клавдия была миловидна. Она сероглазая блондинка с прекрасным цветом лица. Щёки окрашены нежным румянцем. Неразговорчива и, если говорит, то тихо. И вообще вся какая-то тихая. Но эту тихую женщину побаивались все. Хотя я ни разу не слышала, чтобы она говорила на повышенных тонах. Стиль жизни был таков: господствовали труд и накопление.
Трудились все. Работника и прислугу не держали. Дядя служил, тётя готовила вместе с Лизой пищу. Лизе, пожалуй, доставалось больше всех: она, помимо кухни, управлялась во дворе, доила 5 коров, носила молоко на молоканку, кормила птицу, попеременно с Валей убирала комнаты. Кеша управлялся со скотом (помимо коров у них было 2 лошади), работал на пашне (сеял, косил, убирал хлеб), возил сено, поил скот. Валя учительствовала, обшивала семью.
Когда я приехала к ним, только одна Павлушка училась в Бийской гимназии, которую окончила и Валентина. Лиза взята была домой из 6 класса гимназии по болез0ни, да так и осталась дома при хозяйстве. Хотя мне было только 12 лет, я, живя у родственников, кое-какие уроки жизни усвоила. Мне нужно было завоёвывать своё место в жизни, и я поняла, что это я могу сделать только трудом. Старшие ценят труд и от этого делаются добрее.
Я с первых дней стала предлагать свои услуги. Лизе я стала помогать на кухне, коров мы разделили: Лиза доила 3 коровы, а я - две. Молоко носить на молоканку стала я. Как-то предложила Вале вымыть за неё полы, а потом незаметно это стало моей обязанностью. Также стало моей обязанностью носить дрова (топила печи тётя) и сеять муку. Я повеселела, потому что работу любила, да и чувствовала, что уже не в тягость я людям и могу без тяжёлого чувства садиться за стол. Как и в монастыре, только по воскресеньям и двунадесятым праздникам мне давали здесь несколько свободных часов, чтобы я могла заняться чем хочу. В куклы я уже не играла, да у меня их и не было. Я любила книги, чтение. И вот этим я и занималась. В шкафу у Вали я увидела книги Сенкевича. Особенно меня заинтересовала книга "Камо грядеши". Её я и принялась читать. И читала долго, по воскресным кусочкам, а остальное время в течение недели думала о ней.
Так же, как и в Мыюте, у макарьевских были переплетенные годовые комплекты журналов "Нива" и "Родина". Я развлекалась, рассматривая в них картинки. Особенно мне понравилась одна картинка, где было много девушек в костюмах 17-го века. Я любила давать им красивые имена: Людмила, Марианна, Сусанна, Леонилла и др. Иногда подбирала иностранные. Любимыми в то время именами у меня были Людмила и Ванда.
Свободное копирование
