До Хашури я доехал благополучно, за двое суток. Через пару часов оказался уже на вокзале в Ахалцихе. От вокзала до старой крепости, где располагался наш штаб, шёл пешком. Сразу зашёл в четвёртый отдел (отдел кадров). Доложил начальнику отдела, капитану, о своём прибытии из отпуска.
– Передайте документы сержанту, – сказал капитан. Пока сержант знакомился с моими документами, я достал из чемоданчика банку с мёдом и поставил её на стол со словами:
– Это вам гостинец от моей мамы. Она работает пчеловодом, и на нашей усадьбе есть пчёлы.
Капитан немного удивлённо посмотрел на меня и поблагодарил:
– Спасибо. Ах, да. Тебе ещё надо сфотографироваться под Знаменем части. Желательно сегодня же. А завтра получишь фотографию, и на заставу. Так что сейчас иди к дежурному по штабу в приёмную командира части, и он организует фотографирование. У него есть список, в который ты включён.
Я вышел из четвёртого отдела. На лбу выступили капли холодного пота. Это же надо! Я так опасался наказания за опоздание, а вместо этого – награждение! У меня это никак не укладывалось в голове. Я немного постоял, приводя мысли в порядок, а затем пошёл к зданию, где находился кабинет командира и Знамя части. С улицы дверь была открыта, и мне хорошо был виден часовой и Знамя. Солдат стоял по стойке «смирно» и не имел права с кем-либо разговаривать. Я обратился к нему с просьбой вызвать дежурного по штабу. Он незаметно нажал невидимую кнопку, и через несколько секунд из приёмной вышел офицер.
– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант, – поприветствовал я его. – Меня направили из четвёртого отдела фотографироваться под Знаменем части.
– Как фамилия, подразделение?
– Рядовой Фёдоров, двенадцатая застава.
– Пойдём со мной.
Мы зашли в приёмную. Офицер дал мне китель с погонами рядового и попросил примерить. Китель оказался впору. Старший лейтенант взял аккуратно уложенный кусок белой ткани и фотоаппарат, после чего мы вышли из приёмной. Белым материалом создали светлый фон за Знаменем. Я не разбирался в фотосъёмке, но мне казалось, что света от открытой двери и зарешеченного окна недостаточно. Тем не менее офицер скомандовал часовому «вольно» и попросил отойти от Знамени, а я встал на его место. Дежурный направил на меня объектив фотоаппарата и «щёлкнул» два раза.
– Всё, – сказал он и вернулся в приёмную. Я отошёл от Знамени, часовой встал на своё место. Я забрал «простыню», сложил её и занёс в приёмную. Там же переоделся в свою многострадальную гимнастёрку.
– Завтра к девяти ноль-ноль твои фото будут готовы. Возьмёшь здесь же у дежурного, а на сегодня свободен.
– Разрешите идти?
– Идите.
Я сходил в столовую, поужинал. На ночёвку отправился в комнату приезжих, к ефрейтору Солдатенко. Тот указал мне койку и предупредил:
– Утром чтобы постель была заправлена так же, но чистым бельём. Оно лежит вот здесь.
Свободное копирование
