В начале декабря уже было довольно много снега. На девятую заставу нашей комендатуры понадобилось подкрепление. Видимо, ожидалось нарушение границы – была объявлена усиленная охрана с двенадцатичасовым режимом службы. От каждой заставы попросили по два-три человека. Откомандировали и меня. Застава находилась на опушке большого леса, росшего на склоне горы.
В наряд мы ходили в лес, где на снегу проводили по двенадцать часов. Одна из ночей выдалась тихой, безветренной. Старшим наряда со мной был старослужащий девятой заставы. Внезапно я услышал вой, раздавшийся эхом по всему лесу: «Ууууууууй», – а потом началась перекличка – вой в другом месте, в той же заунывной тональности, но на более высокой ноте.
– Что это такое? – спросил я у напарника.
– Волки воют, – ответил он спокойно.
– Интересно. Я в Удмуртии – волчьем краю – долго прожил, видел много волков, но воя их никогда не слышал.
– Они на охоту ходят всегда бесшумно, – объяснил напарник. – А сейчас у них, наверное, гон.
Ночи три я слышал вой волков в лесу. А затем погода изменилась, лес загудел уже от ветра. Волки, наверное, попрятались в логово.
Закончилась моя командировка на девятую заставу безо всяких происшествий. Запомнилась мне лишь волчья любовная песня, да веранда, на которой мы пили горячий чай, одевшись в шубы.
Во время моей командировки на одиннадцатой заставе произошёл почти трагический случай, связанный с волком. Предыстория его такова. На заставе была сторожевая собака-овчарка, которая помогала часовому нести охранную службу. На цепь её не сажали, ходила она свободно, без поводка. Была у неё на улице конура, и она когда хотела – спала, когда вздумается – бегала. Она знала всех на заставе, довольно часто посещала пограничные наряды по своей инициативе. Об этой её привычке все знали. Пограничники собаку гладили, делились с ней сухим пайком, а некоторые даже брали для неё из столовой «ужин». Так её приучили, что она постоянно бегала «проверять» наряды, особенно ночью.
…Бежит со стороны заставы крупный волк по тропе, проторённой пограничниками. Тропа жёсткая, бежать по ней легче, чем брести по рыхлому, глубокому снегу. Он болен – заразился бешенством от своей добычи. Возможно, поэтому сородичи изгнали его из стаи. Впереди он видит вооружённых людей, но ему всё равно, у него помешался разум. В таком состоянии он вдвойне опасен для всех живых существ. Но когда он подбегает к человеку, тот в него не стреляет, а снимает варежку и протягивает руку погладить. Решил солдат, что это овчарка с заставы с «проверкой» прибежала. А волк голодный и злой, с клыков слюна ядовитая капает. Не останавливаясь, кинулся на человека, прямо на грудь – со всего маху!
От неожиданности и стремительного напора хищника человек не успел отступить назад и, поскользнувшись, опрокинулся на спину. Падая, выронил из руки оружие. Волк насел на человека, который закрывал от укусов руками лицо и шею.
– Стреляй! – закричал солдат своему напарнику, но тот медлил, боясь попасть в своего товарища, и пытался при помощи приклада отогнать зверя.
Волк не отпускал свою жертву, никакие удары приклада не были ему помехой. Он разорвал рукава полушубка, вцепился мёртвой хваткой в руку. И тогда напарник улучил момент и выстрелил из карабина в волка с колена. Пуля попала тому прямо в голову, он озадаченно крутанул башкой, и полилась на пострадавшего кровь – на грудь, руки и даже на лицо. Волк попытался совершить прыжок, но тут же рухнул замертво рядом со своей жертвой.
Напарник попытался поднять на ноги пострадавшего, но тот не смог встать, а лишь сел на снег. Тогда здоровый боец подал в изуродованные руки товарища его карабин, а сам побежал к розетке (которая была не близко), чтобы сообщить на заставу о случившемся.
Скоро на место происшествия прибыла тревожная группа во главе с заместителем начальника заставы. Пострадавшему сразу перевязали раны. А затем подъехала санная повозка, и его увезли в военный госпиталь в Ахалцихе. А на то же место направили новый наряд, заменив и того солдата, что убил волка. Заступившему на дежурство новому наряду было строго наказано кроме границы охранять ещё и труп волка – самим его не трогать и никого не подпускать близко.
На следующий день волка забрала ветеринарная служба. Быстро определили, что он был болен бешенством. Соответственно, наш бедный пострадавший солдат вынужден был не просто поправляться от ранений, но ещё и пройти двухмесячный курс лечения от бешенства, состоявший из сорока довольно болезненных уколов.
Надо сказать, медики свою работу сделали хорошо, и через пару месяцев солдат вернулся на заставу.
Свободное копирование
