После недели службы на заставе новичков перед боевым расчётом собрал замполит – лейтенант Ежов. Мы находились в Ленинской комнате, и он начал свою речь:
– Вы хорошо одеты, вас хорошо кормят, и вы ни в чём не будете нуждаться. Государство о вас заботится. Вы должны быть ему благодарны, а чтобы показать свою признательность – подписаться на Государственный заем, на двести пятьдесят рублей.
Ого! А денег-то в течение десяти месяцев мы будем получать лишь по пять рублей в месяц (и как выяснилось впоследствии, они понадобятся довольно скоро). Но, похоже, это его мало волновало. Лейтенант подал нам отпечатанный список – нам оставалось лишь расписаться в согласии. Все безропотно подписались.
– Вы получите облигации, – пообещал замполит, – и можете после службы выиграть по таблице или «погасить» их.
По прибытии на заставу я написал родным письма с новым адресом. Написал и двоюродным сёстрам в Удмуртию, в деревню Квака. Их – дочерей дяди Ефима – было трое. И вскоре я получил письмо от средней, Зины. Она в нём просила прислать денег на покупку лаптей. Что мне было делать? Деньги-то забрали на заем… Написать ей о том, что письмо, в котором она просит денег, я не получал? Помнится, именно так поступил Хома Хаецкий – герой трилогии Гончара "Знаменосцы":
У соседнего костра Хома Хаецкий, облизывая ложку, серьезным тоном рассказывал товарищам:
– …А я ей отвечаю: милая моя Явдошка! Твоего письма, в котором ты просишь денег, я не получал…
Письмо Зины я никому не показывал и никому о нём не говорил. Хотя, возможно, начальник заставы и помог бы. Но обращаться к нему было неудобно, служил-то я на заставе меньше двух месяцев. Я уже почти пять лет не носил лаптей – как уехал из Кваки. Цену их тоже не знал. Так и не ответил я на её письмо, а Зина сама больше не написала. В душе после этого осталась горечь…
Свободное копирование
