Работу на обмолоте закончили ещё в ноябре. В 1950 году я заработал аж целую тонну зерна. Два мешка из них – 100 кг – мы продали прямо на складе. Летом на рынке в Талице можно было продать и подороже, но нам въелось в сознание наше полуголодное существование, и мы боялись снова остаться без хлеба насущного. Поэтому остальное зерно берегли на будущее. Да и мне уже маячила служба в армии, то есть в течение трёх лет семья не могла рассчитывать на мою помощь.
Новый год для кого-то торжественный праздник, а для нас обычный рабочий день. 1951 год начался с того, что мама пошла с утра на скотный двор, а меня послали за сеном – кончался корм для лошадей. Мы с мужчиной по фамилии Гущин поехали на двух подводах в дальний лес за село Горбуново. Он знал, где находится сено и ехал впереди, прокладывая дорогу. Снег был неглубок, но было очень холодно, а сидеть на санях приходилось почти без движения. Ехали мы долго, и я решил немного согреться, двигаясь пешком рядом с санями. Это помогло. Когда добрались до места, Гущин предложил мне покурить. Несмотря на то, что давно не курил, я завернул цигарку из махорки, которой он меня угостил. Вроде стало теплее, правда, вдобавок немного замутило. Мы загрузили сани часа за полтора. Каждый воз в закреплённом виде был почти в два человеческих роста. Вернулись домой мы уже под вечер. Мама кое-что состряпала, напекла блинов; мы вкусно поужинали.
Хочу сказать несколько слов о Гущине. Этот сорокалетний мужчина заведовал в колхозе молочно-товарной фермой (МТФ). Когда его назначили заведующим, у нас не было отдельного скотного двора. Коровы находились во дворе дома Поклевского, занимая часть конюшни. От лошадей их отделял деревянный забор. Гущин взялся строить отдельный скотный двор за пределами деревни. Чуть ли не в одиночку на ровном месте недалеко от леса за одно лето он соорудил добротный скотный двор. Всю тяжёлую и топорную работу он делал сам. На этой стройке он буквально надорвался. Однажды я видел, как он ходил сгорбленный. Такого трудоголика я больше в своей жизни не встречал.
Как-то потребовался ремонт крыши конюшни. Гущин запрягает лошадь, берёт пилу и топор, едет в лес. Рубит, пилит, везёт и ремонтирует. Работает на износ, и всё это – для колхоза. Потому не было ничего удивительного в том, что ему приспичило первого января ехать на кудыкину гору за сеном.
Свободное копирование
