Глава 26. МАЛАЯ РОДИНА
Опять осень. Наступили холода, появилась необходимость серьёзно топить печь. Заготовка дров всегда была моей обязанностью. Но одному пилить дрова очень трудно и неудобно. А помочь мне могла лишь сестра Венера, которая на новом месте решила себя переименовать (и уже второй год звалась) Верой.
Каждый раз приходилось с трудом её заставлять идти пилить дрова. После занятий в школе она учила уроки и не хотела отрываться от занятий. И на этот раз мои слова не помогли. Ну не ждать же дотемна? Тем более, что освещения во дворе не было.
В общем, я рассердился, выбросил её книги в окно, выдернул её за руку из-за стола. Слишком грубо – она закричала от боли. Я свои действия сопровождал «высокой нотой», но ограничился цензурными словами. Когда Вера заплакала, я понял, что переборщил с «воспитательным методом», отстал от неё и пошёл пилить дрова один. Уже в темноте.
Но я не учёл то, что нашу драму слышали из конторы, через дверь, наверное, неплотно прикрытую. Она не закрывалась на замок, его просто-напросто не было. О том, что меня кто-то может услышать, думать было некогда, эмоции захлёстывали. В общем, всю ссору в конторе слышали, правда, кто конкретно, я не знаю. В нашу комнату никто так и не заглянул, но на другой вечер было созвано комсомольское собрание.
На собрании присутствовал секретарь парторганизации колхоза Степан Исакин. Первым и главным вопросом было грубое обращение с младшей сестрой комсомольца Фёдорова. Именно так объявила секретарь комсомольской организации Надежда Крестьянникова мой вопрос. Когда Анатолий Власов поступил в военно-морское училище, именно она стала секретарём. Ей же и пришлось вести мой «разбор полётов».
Мне было очень стыдно. Особенно перед ней, поскольку я был к ней неравнодушен. «Высокое собрание» попросило меня рассказать, с чего всё началось и что произошло. Я рассказал, ничего не утаивая. К тому же был уверен, что Степан Исакин во время конфликта был в конторе. И когда ставился вопрос о моём наказании, Исакин предложил вынести мне строгий выговор с предупреждением. Но тут за меня и мою честь вступилась комсомолка Шура Крестьянникова, сестра Нади:
– Собрание у нас комсомольское, а не партийное, и нам решать, как его наказать!
В общем, с меня взяли слово, что я больше так поступать не буду. Ну и плюс к тому выговор, из-за которого я не слишком огорчился, поскольку посчитал, что хуже всего, что об этом узнает Надя. В этом году она работала учётчицей в тракторной бригаде, получив мою бывшую должность и сажень из моих рук. Но по личным вопросам я никогда к ней не обращался. А с Верой мы и до, и после этого случая никогда не ссорились. Она действительно была фанаткой учёбы, которую ставила выше всего, и училась только на «отлично». У меня же на первом месте была работа, об учёбе я и не помышлял. Хотя мама, помнится, пару раз предлагала мне пойти в техникум. Техникум в Талице был один-единственный, лесотехнический. Мне не нравилась его специфика, а приёмной комиссии моя справка об образовании. К тому же я считал себя кормильцем семьи и ни о какой учёбе до службы в армии не помышлял. Надеялся, что, может быть, в армии приобрету какую-нибудь специальность.
Свободное копирование
