Летом 1963 года В. П. Невского назначили директором нашей Белоярской АЭС. Колмановский остался заместителем по капитальному строительству. Казаров стал начальником нашего монтажного управления, главным инженером назначили меня.
Невский немедленно приостановил некоторые строительные работы, имея в виду значительную реконструкцию незавершенных объектов, привлек крупных специалистов по архитектурному оформлению АЭС и поселка. Главного инженера АЭС Б. Г. Иванова заменил Шашариным, сделал еще ряд перестановок.
С переходом Невского в дирекцию работать стало трудно, как никогда прежде. Ни голова, ни ноги не успевали за всеми новыми начинаниями, запретами, указаниями. Все стало вверх дном, хотя за каждым действием угадывалась целесообразность, новый директор вкладывал свою энергию в созидание нового, лучшего, опытным специалистам это хорошо было видно.
Невский действительно задержал строительство своими реконструкциями. И там, и тут ломали стены, переделывали лестницы, обивали штукатурку, делали заново. Все это стоило денег. Невский деньги доставал, он согласовал более поздний срок ввода АЭС. Любые препятствия он обходил под девизом, "качество прежде всего." Перепроектировали центральную часть поселка, выдали проект прекрасного клуба-кинотеатра, на очереди был проект закрытого плавательного бассейна. Всех перемен и реконструкций не упомнить.
Как-то иду станционным двором. Недавно прошел дождь, на асфальте лужи. Замечаю, что все они обведены по контурам красным мелком. Что за ерунда? Детей сюда пустили, что ли? Прихожу к Невскому по своим делам, а у него сидит начальник механизированной колонны Малюта и чуть не плачет.
- Хорошо, я тебе оплачу, но сделай.
- Да ничего нельзя поделать, не лягут заплатки, отвалятся. Надо новый асфальт укладывать, где я его возьму, ты сам подумай.
Но Невский был неумолим.
- Асфальт достану, за работу заплачу, рабочих ищи сам, сделай по высшему классу, чтобы ни одной лужи! Иначе на глаза не показывайся.
Побрел Малюта из кабинета со своей бедой, жаль его было.
В новой должности значительно расширилось и мое поле деятельности. Кроме реакторного цеха, где начальником стал Кривенцов, были у нас турбинный цех, цех изготовления вспомогательного оборудования, контрольно-измерительных приборов (КИП), сварочный, кислородный завод, цех химпокрытий, гараж и многое другое. Теперь все это поглотило мое время, внимание и энтузиазм без остатка.
Дела на блоке входили в ту фазу, когда работы не видно. Оборудование смонтировано, проложены трубопроводы, кабели, провода, системы заполнены водой, идут гидравлические испытания и промывки. Отдельные системы отмывают всякими способами неделями, чтобы не оставить в контуре ни одной соринки. Вот и работают 500 человек, а сделанного не видно, но всем нужен заработок. Трудные времена!
Оставалась единственная денежная работа - теплоизоляция. Ее ведет мастер Лариса Давыдова, очень веселая, работящая и молодая. Работа у нее из самых трудных. Шутка ли, управлять тремя большими женскими бригадами. На огромных столах сошьют они полотнища из стеклоткани, разложат стекловату, простегают стеклонитью и получится стеклянное одеяло, которое называют мат. Маты отвезут на АЭС, закрепят на трубах, баках, насосах с умением и аккуратностью. В некоторых боксах температура более 40 градусов, стеклянная пыль лезет в глаза, за пазуху, нос покрыт марлевой повязкой, а маты такие тяжелые, непокорные - в одном месте подтянешь, в другом выперло... Работать с женщинами трудно, строптивых среди них немало, даже мужчины с женскими бригадами справляются с трудом, а Лариса - строго, весело и просто.
Когда закончат теплоизоляцию, придут жестянщики и наложат поверх матов гнутые алюминиевые листы окожушивания. Эта работа требует еще и художественного вкуса, от него зависит, как будет выглядеть смонтированное оборудование. Тут тоже Лариса, ее слушают и уважают знатоки своего ремесла - жестянщики. Многие удивлялись, как она справляется со своими разнополыми бригадами, да еще обеспечивает отменное качество.
Свободное копирование
