Жизнь на крупной стройке никогда не стоит на месте, одно событие быстро сменяет другое, не успеешь нарадоваться, а уж печаль у ворот. Ответственность за жизнь и здоровье людей до того обострили требовательность к вопросам техники безопасности у руководства строительством, что я иногда сам замечал свою излишнюю придирчивость к подчиненным. А все же и со мной произошел странный, нелепый случай.
Здание реакторного цеха доросло до высоты 40 метров и сравнялось со стрелой башенного крана. Как-то я увидел, что кран не работает: один конец стрелы рядом со стеной, на другом конце, где крюк, в подвесной люльке работают слесари. Ни с того, ни с сего, я стал на стальную полосу стрелы и пошел по ней к слесарям. Сначала было хорошо, к высоте я привык, высоты не боялся, ширина полосы вполне устраивала, нога не свешивалась. Надо было идти метров 40, я и шел. Ветра не было, тихо. Примерно на половине пути полоса стала скользкой, на нее капала смазка с тросов. Теперь все переменилось и страх закрался в душу, сорокаметровая высота повеяла могильным холодом. Собрав силу воли, я шел очень медленно, потихонечку ставя ногу, пробуя ее на прочность на скользкой опоре, с опаской отрывал другую ногу, прилипшую к полосе. Рабочие перестали стучать, даже разговаривать. До них оставалось метров десять. Но полоса стала теперь еще и неровной, от налипших масла и грязи. Последние метры прошел, забыв все на свете, кроме своих ног, которые могли спасти или погубить.
- Ну, ты даешь, Владислав Викентьевич!
Это я расслышал, когда несколько сильных рабочих рук вцепились в меня, помогая слезть в люльку. А зачем туда пошел, по дороге забыл совершенно.
Свободное копирование
