"Здравствуйте, дорогие внучек и Шура! Я жива и дом цел, только крыша обгорела. Сарай сожгли полицаи и увели коз, а дом я откупила. Наша улица вся цела осталась. В войну была сыта: козы были, картошка и сухари. Приезжайте теперь поскорее домой, картошки много, на всех хватит. По карточкам у нас хлеб дают, и я стала получать, только с перебоями. Совсем я по вам стосковалась. Приезжайте!"
Вечером в радиоузел постучали. Бывало такое редко. Я открыл. На пороге стоял солдат в шинели, в шапке-ушанке со звездочкой. "Гостей принимаете?" - произнес знакомый насмешливый голос. "Дуська! Ты?" Дуську призвали месяца три назад, осенью. Теперь она, расстегнув ремень, снимала ладно сидевшую на ней шинель. Гимнастерка, юбка защитного цвета, сапоги-кирзачи, задорные, никогда не унывающие, искрящиеся глаза. "Ты что-нибудь о Володьке знаешь? Я тоже ничего. Заходила к его матери, та плачет и ничего не говорит. Куда же он подевался? Скоро мне на фронт. Мы с тобой теперь оба радисты, только я на ключе работаю, радиотелеграфисткой, в технике тоже немножко разбираюсь. Какие у вас радиолампы огромные , первый раз вижу такие. А у нас все маленькое, чем меньше, тем лучше. С кем же ты теперь на танцы ходишь? Да, почти никого не осталось. А тебе когда? Еще не скоро, ты у нас самый маленький. Выключи репродуктор, спой что-нибудь, в 20.00 мне быть на пересыльном пункте. А мы с парашютом прыгали..."
Свободное копирование
