Фронт приближался. Началась эвакуация госпиталей. Мать должна была ехать со своим госпиталем, я - оставаться на телефонной станции. Ни меня, ни ее с работы отпустить не могли. Как-то я спросил у Малиновского, когда же нас отпустят, если немцы подойдут совсем близко.
- Нас не отпустят. Мы можем уйти только с последней воинской частью, которая будет оставлять город. Перед этим мы совместно с саперами должны уничтожить телефон, радио, телеграф, почту.
От этой участи нас спасло только то, что немцы не смогли наступать более широким фронтом и все свои силы сосредоточили на Сталинградском направлении. Они даже перестали нас бомбить - сил не хватало.
"Проводи меня на счастье, сегодня вечером ухожу на фронт". Валя замолчала, огромные черные глаза ее заволокли слезы.
Вечером за несколько минут до назначенного часа, мы уселись на холодную, мокрую скамейку. Молчание. Мысли бежали одна за другой, но слов не было. "Дай я тебя поцелую. Тебя еще никто не целовал?" Долгий горький, как война, поцелуй закрыл последнюю страницу моего детства.
Шел мелкий холодный дождь. Коротка дорога до пересыльного пункта, так мало шагов... Я отдаю Вале ее сидор, она входит в полосатую будку часового, за нею закрывается дверь. Навсегда...
Свободное копирование
