Выпал снег. Вечеринки у Бжозовского прекратились, Нина Каземировна уехала, но игра в карты продолжалась. Я ежедневно объезжал свой участок, рано ложился спать, писал письма.
К новому году ждали Нину Каземировну с подругой, тоже артисткой, Клавдинской.
Сима приехала раньше, кажется в начале декабря. Представилась возможность устроиться сестрой-хозяйкой на питательный пункт в Скродщине. Но требовалось разрешение уполномоченного от Земства Петлюры. От какого земства он тогда работал, я не знаю. Его резиденция была где-то около местечка Мир, за 40 километров от Скродщины.
Симу на станции Столбцы я встречал на паре лошадей в санях, сделанных австрийскими пленными. Венгерка и Хмара были верховые лошади, но Курчинский заставил их ходить в запряжке. Мчались, как вихрь. От Столбцов до Скродщины 35 километров мы примчались за 2 часа.
На этих же лошадях мы ездили и к Петлюре, не подозревая, какую роль он будет играть в последствии. Был солнечный, зимний день, мороз -5С. Население здесь редкое, видели в стороне от дороги волков. У меня был револьвер, но они были за пределами дальности.
Формальности по приемке на работу легко выполнили. Петлюры мы так и не видели. Кто-то другой давал ему документы на подпись.
На обратном пути проехали к Тэйху. Он теперь жил около озера Кромань в домике, срубленном из бревен. Приехала и его жена Варвара Гавриловна. Дочь медицинского генерала, она училась в Париже в Сорбонне, но вид у ней был настоящий русский: полная, круглолицая. Угостила нас пельменями. Здесь же жил Щербаков, а несколько в стороне над озером стоял такой же домик с верандой, в котором жил Святогор. Летом в озере купалась русалка с русой косой и пела песни. Это была сестра из какого-то отряда. Он ее увез с собой и женился.
Свободное копирование
