Недели через две, когда я возвращался с работы, к подъезду адъютантов подкатил легковой автомобиль. В автомобиле были офицеры и две интересные дамы в модных шляпках. Их лица показались мне знакомыми. Когда я ближе присмотрелся, оказалось, что это прислуги Клещинского в новой роли. В нашем подъезде опять хохотали. Приезжали эти "дамы" на несколько часов. К жандармам на глаза, вероятно, не попали.
Работы по укреплению района Шварц энергично разворачивал. Прибывали еще инженеры из Бреста, из Ленинграда.
Между ними появился полковник Мединский, сын Самаркандского губернатора. Его сестра Оша была замужем за адъютантом 5-го полка Шутихиным. Я с ней несколько раз танцевал на вечерах. Полковник тоже был рад встретить офицера из Самарканда. Отнесся ко мне очень мило. Он в свое время первым окончил Военно-инженерную Академию и возглавлял строительство Царицынского (Сталинградского [Волгоградского]) орудийного завода.
Приехал и Тэйх, заходил ко мне. Возмущался мирной обстановкой, которая существует в цитадели крепости. Он горел на работе на передовых позициях. Приехал с докладом к начальнику сектора. Тот был не совсем трезв, но решил проявить активность. Стал строгим тоном делать ему замечания. Борис Николаевич вскипел:
- Господин полковник, я не могу с Вами разговаривать, потому что Вы пьяны... - Встал и уехал.
Генерал, впоследствии, за это пожурил моего друга, но никакого наказания не наложил.
Генерал сказал мне конфиденциально:
- Комендант назначает в Ваше распоряжение Ножина, своего сослуживца по Порт-Артуру. Будьте с ним поосторожнее. Это писатель. Он написал книгу "Правда о Порт-Артуре". Возможно, что это соглядатай.
На другой день ко мне на квартиру явился штатский с пышными усами в темных очках. Держался подчеркнуто вежливо, как подобает военнослужащему. Я предложил ему быть моим помощником, взять непосредственно в свое ведение обоз и гараж. Еще через несколько дней он явился в шинели с погонами чиновника, с шашкой, револьвером и со шпорами.
Ножин был корреспондентом Порт-Артурской газеты. Его корреспонденции не понравились Стесселю. Стессель, как командир корпуса, хотел, чтобы ему подчинялся комендант Смирнов, а по положению комендант подчинялся только главнокомандующему Куропаткину. Ножин здесь попал между двух огней. Он взял сторону Смирнова. Стессель велел его арестовать, как политически неблагонадежного. Ножин бежал в Чифу, где его интернировали китайцы.
После войны, когда судили Стесселя, Ножин выступал свидетелем обвинения, а после суда написал книгу "Правда о Порт-Артуре". И неплохо написал. Я читал эту книгу. Он был не лишен юмора и наблюдательности.
Его воинственная фигура вызывала у всех улыбки. Ознакомившись с нашей конторой он предложил свои услуги для поездки в Варшаву, чтобы закупить конторские книги и канцелярские материалы. С согласия Беляева я дал ему аванс 200 рублей и командировку на 3 дня. Он проездил неделю. Мы уже начинали беспокоиться, но он неожиданно является ко мне вечером не совсем трезвый, троекратно целуется со мной, привез в подарок десяток художественных открыток именную печать для меня с бронзовой фигуркой французской девушки, шляпка которой и юбка подхвачены ветром. Заверяет меня в дружеских чувствах.
О результатах командировки он говорит уже в конторе. Кое-какие бланки привез, а книги заказал на ... 2 года. Это было невольное пророчество о продолжительности войны. В то время мы ждали, что война окончится в течение 3-4 месяцев. Авансового отчета не представил. Через неделю надо ехать за книгами. Нужен еще аванс. Дали ему еще рублей 300. На этот раз он уехал в автомобиле. Взял с собой ординарца - беспризорника лет 15 Мишку. Лицо у Мишки было черное от загара, а волосы и брови совсем белые, поэтому Ножин звал его негативом.
Через 3 дня комендант получил телеграмму: "Сижу в узилище, выручайте". Пришлось послать за ним офицера. Оказалось, что мой литературный помощник изрядно выпив, вздумал в церкви читать апостола. У него был низкий бас. Когда чтеца хотели вывести из церкви, он оказал сопротивление, тогда патруль отвез его на гауптвахту в крепость. От Шварца ему тоже попало. Когда мы спрашивали у Мишки:
- Что же вы там делали в Варшаве с Евгением Константиновичем?
Он кратко отвечал:
- Кутили.
Ножин достал для Мишки горн. Когда они ехали на автомобиле, Мишка все время трубил, стоя во весь рост рядом с шофером.
Был еще случай, когда Ножин в пьяном виде решил проверить караулы у наших складов, чуть не вступил в драку с часовым. Одна из цистерн с мазутом принадлежала поставщице. Он написал рапорт: "Часовой несет службу бдительно: охраняет не только казенные цистерны, но и цистерну иудейки Гандельсман..."
Опять его ругали, но не принимали всерьез.
Был и такой случай. Комендант обратил внимание на недостаточность противопожарных мероприятий. Генерал Попов вызвал нас с Ножиным обсудить, какие мероприятия можно провести. Наметили поставить резервуары с водой, повесить огнетушители, привести в порядок пожарный обоз и т.д.
- А не поставить ли нам еще одного часового? - обратился генерал ко мне.
- А зачем, Ваше превосходительство? - наивно спросил я.
- Следить за полетом искр, - приглушенным басом вставил Ножин.
- Да, верно, - закивал он головой.
Я взглянул на Ножина. Он стоял в положении "смирно" с самым невозмутимым видом. Только глаза блеснули юмором через черные очки. Мне очень трудно было удержаться, чтобы не расхохотаться. Генерал так ничего и не заметил.
В общем, воинственная фигура Ножина оставила у меня веселые воспоминания.
Свободное копирование
