Переезд в Самарканд
Офицерский нарядный сундук уложен. Кроме того, сбили из досок громоздкий ящик, уложили туда белье. Мама не могла отправить сына в дальнюю дорогу без продуктов. Добавили в груз сыры и колбасы; кроме того, выбрали изрядное количество хороших антоновских яблок из родительского сада. Вместе с запасом сена на сутки воз получился солидных размеров. Когда все мы собрались на крыльце, дед вдруг обратился ко мне с напутствием:
- Гляди, не поддавайся товариству (товарищам). Гарэлки ты ня пьешь и остерегайся дальше. Возвращайся скорей.
И вдруг он заплакал. Он большей частью раньше молчал и не лез с наставлениями. Это было впервые, что он заговорил и заплакал. Никанор тоже заплакал. О маме и Анте и говорить нечего. Оне ходили заплаканными с утра. Мы с Вильгельмом проехали добрую версту не глядя друг на друга и молча, а слезы вытирали украдкой.
Под вечер уже подъехали к Прозорокам. Поезд проходил часов в 5 утра. Вечер мы решили провести у писаря. Его дочь Соня только что окончила гимназию и вместе с семейством фельдшера Лемеша приезжала к Витковским и к нам в Соболево. Лемеш тоже жил в Прозороках. Это был брат старой Витковской. Жена писаря оказалась много интереснее своей дочери. Мы просидели у них всю ночь. Писарка пела народные песни, говорила о литературе, о фольклоре. Она тоже окончила гимназию и была раньше учительницей. Теперь она воспитывала своих собственных детей и занималась хозяйством.
При прощанье Вильгельм тоже имел огорченный вид. Мой громоздкий багаж пока погрузили на тормозную площадку, а в Полоцке носильщик направил его малой скоростью. Я его получил в Самарканде месяца через 4.
Я поехал не через Оренбург, а через Кавказ и Каспийское море, чтобы посмотреть эти края. В Гомеле была пересадка. Встретил там еще одного виленца - Бондаренко. Я знал, что он бывший народный учитель, но в училище с ним мало встречался. Он ехал в Асхабад. С ним пробирался в Туркестан бывший семинарист из духовной семинарии, который почему-то не хотел быть попом.
По дороге к Курску в наше купэ сел помещик, похожий на Левина, как его рисуют в иллюстрациях к "Анне Карениной". С ним изящная интересная жена. Они легко разговорились с мальчишками-офицерами, какими мы тогда были. Угощали нас вишнями. У меня были грязные руки и манжеты и я был очень смущен. Они делали вид, что не замечают этого.
Свободное копирование
