30-го июня, поздно вечером, прибыл в Пятигорск из Петербурга князь Барятинский, с утвержденным планом окончательного покорения Кавказа, что однако ж в то время он тщательно скрывал. На следующее утро он принял меня, как всегда, весьма ласково; но я заметил, что он очень озабочен. Он много со мною говорил о затруднениях, которые предвидятся к хорошему исходу дела освобождения крестьян, но в этом, по счастью, ошибся. Вернее были его заключения о настоятельной надобности уничтожить на Кавказе все бесполезные казенные заведения и хозяйственные общества, производящие огромные издержки и ничтожную пользу, а приносящие выгоды только лицам, действующим подобно И***, Т*** и тому подобным. В то же время он отозвался неблагоприятно об одном влиятельном лице, которого хотел сбыть с рук. Затем князь немедля уехал в Кисловодск, пригласив меня обедать у него на другой день в Пятигорске, куда он возвратился, как сказал, к своему обеду в шесть часов, и, переночевав, 3-го июня отправился прямо к войскам, громить Шамиля. Я внутренне от всей души пожелал ему счастливого успеха в совершении славного и великого дела. Он был что-то не в духе, кем-то не доволен, — кажется, судя по его словам, генералом Филипсоном.
Скажу теперь несколько слов о самом Пятигорске. Хозяйственное управление минеральными водами, как всегда, шло довольно плохо. Местные отцы — командиры старались выказывать себя постройками (отчасти совсем ненужными), наружным щегольством, и при том никак не забывали самих себя. Общественный сад мог бы быть прекрасным местом для прогулок, но по всему видно было, что на устройство его, и даже на сколько-нибудь исправное содержание бульвара, мало обращалось внимания. Близ Пятигорска находится немецкая колония, жителя которой, при старательном направлении, могли бы с выгодою увеличить средства для продовольствия посетителей вод овощами, фруктами, хорошим хлебом и проч. К сожалению, они предоставлены самим себе, а потому и посетителям от них нет никакой пользы, да и собственное состояние их плохое[1].
Свободное копирование
