...Однако, вернемся к основной теме этой главы. Еще раз скажу, что с истинными мэтрами кино общение всегда оказывалось и более спокойным, и, как бы сейчас сказали, конструктивным, чем с теми, кто залетал в искусство только в интересах финансово упаковаться и эффектно пожить. Первые и после самых жарких обсуждений оставались самими собой, вторые озлобливались и превращались в вечных врагов.
Немало горького пришлось, например, сказать великому кинематографисту Марку Донскому по поводу фильма "Надежда" о Крупской, получившегося у него откровенно иллюстративным и удручающе конъюнктурным. Он протестно махал руками, гримасничал в своей манере, но чувствовалось, что правоту оппонентов если и не признает, то слышит. Наших полушутливо- дружеских отношений случившееся ничуть не нарушило. Так же при встречах демонстрировал бицепсы (он - бывший боксер, о чем любил напоминать), мерялись силой рукопожатий. Потом он снял фильм по Горькому "Супруги Орловы" и кричал мне: "Вы поняли?! Орловы! Специально назвал..."
Тяжело шло в кабинете Ермаша обсуждение сценария Виктора Розова "На край света". Присутствовал и сам маститый автор, и молодой Родион Нахапетов, это была его вторая режиссерская работа. В чем там была проблема, сейчас вспомнить трудно, но пришлось и мне что-то говорить Виктору Сергеевичу, мрачно сидящему напротив. Вот уж, действительно, положение обязывает - никуда не денешься. Помню, с каким волнением мы с Левой Новогрудским приходили в литинститут, чтобы передать Розову свои пьесы - он был председателем бюро драматургов писательской организации, а мы собирались в нее вступать. Розову пьесы понравились, и нас в конце концов приняли. А теперь я что-то вякал мэтру по поводу его драматургии. Согласен был тогда со мной Розов или не очень, но это нисколько не отразилось на наших отношениях во все последующие годы. Потом и меня избрали членом бюро драматургов, и мы благополучно сотрудничали.
Леонид Зорин прислал большое письмо, написанное от руки (тоже недавно нашел в архиве): сдержанное, тактичное, подробное. Оно пришло после обсуждения его сценария "Всегда со мною...". В письме перечислены все изменения, которые он произвел, отвечая на редакторские пожелания, называет и те, с которыми как драматург согласиться не может, просит оставить без изменений. Видимо, консенсус был тогда найден, потому что по-прежнему я бываю на его театральных премьерах, он радушно меня приветствует, а однажды даже точно вспомнил заголовок моей рецензии на его спектакль. Я-то спектакль еще помнил, а вот заголовок собственной рецензии начисто забыл...
Свободное копирование
