Все последующие дни мы безвылазно сидели в просмотровом зале, отбирали фильмы. А вечерами пили зеленый чай с колбасой и местными кукурузными лепешками, которые привозил из города представитель.
Однажды Шухрат отвалил с просмотра пораньше и купил, денег хватило, два чайных набора, по составу напоминавших его собственный, но расписанный по-мексикански. "Много гостей бывает", - пояснил он, очень довольный.
Итак, о колбасе... Надо сказать, что уезжавший в командировку совслужащий и без конской поддержки к концу срока начинал плохо спать. Ведь с женами туда, как известно, не ездили даже генеральные секретари. А тут соединилось: и шухратовский перевес, и не плохое в целом здоровье. В результате в наших беседах все чаще стал подниматься женский вопрос. Представитель "Совэкспортфильма", правда, почти не включался. На земле древних ацтеков он пребывал с женой. Он ел.
Дальше разговоров, конечно, дело не шло. И не могло пойти. Поскольку, напомню еще раз, мы были зрелыми в политическом смысле и стойкими в моральном. Мы были неуязвимы. И враг убедился в этом сам, когда все-таки затеял против нас провокацию.
Дело было так.
Как-то после чая, проводив представителя с его "мерсом", мы прогулялись по ночной улице, держась ближе к фонарям, и целомудренно вернулись обратно. Все спали, даже попугаи. Но только я вставил ключ в замочную скважину, предвкушая вытянуться под простыней, как услышал приглушенный, явно взволнованный тихий хрип товарища по партии:
- Идите сюда, посмотрите!..
Силуэт коллеги маячил в тусклом отсвете одинокой лампочки, висевшей над узким проходом, где сходились под углом две стороны нашего кемпингового каре.
- Идите, - повторил он, одновременно показывая, что надо действовать тихо.
Не зная, чего ждать, я осторожно приблизился и глянул туда, куда он показывал. Там, в темном проходе я увидел большую голую белую жопу, неподвижно и призывно покоящуюся на широко расставленных сильных ногах. Ни спины, ни головы видно не было, поскольку обладательница этого обширного предмета явно наклонилась вперед. То, что то была "она", сомнения не вызывало, в конце концов отличить не сложно. Видимо, услышав приближение поздних шагов, она задрала юбку и так вот встала... На что-то рассчитывая.
Бедняга просчиталась в адресе!
- Ну? - выдохнул Шухрат.
- Или эксгибиционистка, - тихо определил я, не в силах отвести взгляд от заморского пластического этюда, - удовлетворяется показом, или хуже - предлагает... Уходим по-тихому... Не забудьте запереться!..
Заснул я не скоро, прислушиваясь к ночным чужеземным шорохам.
А утром стуком в дверь разбудил Шухрат. Бодрым голосом он повторил вчерашний текст:
- Идите посмотрите!..
Солнце уже сияло, попугаи драли клювами свои перья, причесывались, народный артист стоял на прежнем месте, будто не уходил, и показывал в том же, что и вчера, направлении.
В том же направлении посмотрел и я. Там, торцом к нам, стояли деревянные козлы, а на них, поперек, были навалены стеганые матрасы. Абзац! Совсем иначе все выглядело во мраке, при переполненном кониной желудке и искаженном бдительностью воображении! Но ведь не бывает у двух разных людей двух одинаковых снов или галлюцинаций, а тем более одновременно! Оказывается, бывает, если у них одно мировоззрение.
В конце концов, сей частный феномен одновременного сдвига по фазе ничем в принципе не отличается от всеобщей и одновременной веры в другие наши тогдашние галлюцинации, например, от общенародной убежденности в том, что у нас самая демократическая демократия, что в восьмидесятом году наступит коммунизм, что к 2000 году каждый получит по коттеджу. А тут всего-то-навсего привиделась жопа вместо козел. А на провокацию все-таки не поддались, честь не уронили! Легли спать - и все.
...В трудах неделя проскочила быстро. Закончился последний вечерний чай. Наш представитель, нежно прижимая их к груди, отнес в "Мерседес" оставшиеся палки конской колбасы, которые ему были подарены.
В самолете я раскрыл коробочку, в которой покоился маленький кулон, изготовленный мексиканским ювелиром в виде маски бога искусств ацтеков, - скромный подарок жене за полагавшиеся мне "тридцать процентов от суточных". Полюбовался и вернул во внутренний карман, к советскому паспорту. "Удачная покупка, - подумалось. - И тоже никакого перевеса".
В соседнем кресле дремал террорист Шухрат, такой родной после перенесенных испытаний.
Свободное копирование
