22 ноября 1936 года (Голицыно)
Приезжала баба с Ирой. Только мы с Федюшкой оделись, чтобы идти их встречать, бежит Ира. Федюшка получил от Иры книжку и шоколадку, а бедная баба свой подарок забыла. Федя рад особенно бабе, только огорчает бабу тем, что всё требует от бабы лошадку, которую она забыла и которую он ждал. Залезает к бабе на колени, обнимает за шею, смотрит в глаза: "Но, но?!" Баба готова ехать обратно в Москву за "но, но". Вечером баба легла отдохнуть, Федя сел рядом, гладил бабу по лицу, любовался бабой, всячески ласкал. Он очень любит бабу.
23 ноября 1936 года (Голицыно)
Утром Федя никак не мог дождаться, когда проснётся баба. Ходил кругами, заглядывал, даже пытался будить, но был пристыжен. Как только баба проснулась, залез к ней на кровать. Бесконечные с бабой разговоры, всё укоряет лошадкой. Днем, когда ложился спать, прибежал спрашивать маму, можно ли бабе сесть с ним рядом: "Ся, ся?" Уж ради бабиного приезда - позволила. Встал весёлый, шалил с В.Н. В.Н. говорит: "Вижу, вижу, скоро Федя начнет командовать Колей". Баба только нас с Федей раздразнила - сегодня же уехала. Поехали на санках провожать, до станции умышленно не доехали, чтобы Федя не огорчился. Всё равно горе страшное, слёзы и крик: "Баба, баба!" Трогательно, раньше бабу никак не называл, сказал первый раз. Успокоился только после долгих уговоров, когда мама сказала, что пойдет звонить папе по телефону. Федя сказал, что он сам будет говорить с папой, что скажет папе, чтобы он привез ква-ква и какую-то киску, которую он ждет от папы. Долго ждали, Федя радовался: "Папа, папа!" Дождались, папы нет дома. Опять горе, опять слёзы. Последнее наше спасение при всех наших печалях - дед! Поехали к нему, дед пьёт чай. Только мы пришли к деду в комнату, разделись, Федюшка: "А-а-а!" Дед услышал из столовой Федин голосок, прибежал обрадованный и немного обеспокоенный нашим визитом. Как-никак - Дом творчества, а тут такой ненадежный и беспокойный элемент, как Федя. Вечером дома был мил, кажется, совсем утешился.
Свободное копирование
