Как помнит читатель, норвежская территория, освобожденная нашими войсками, делилась на две части широкой и бурной рекой Патсойоки. Взорванный немцами мост у Эльвенеса, через который я когда-то лез с донесением, был непригоден для движения, да, вероятно, к тому времени уже и рухнул местами, и норвежцы ходили из Эльвенеса и Ярфьорда в Киркенес через наш наплавной мост; но этот мост, как я уже упоминал, был по течению выше Бориса и Глеба, так что приходилось идти через прежнюю финскую территорию, а ныне - нашу. Между тем, наши уже готовили будущую «границу на замке», и стройбату было приказано построить специально для норвежцев настоящий мост, который бы вел от Ярфьорда на киркенесскую сторону целиком по норвежской территории.
Приказ есть приказ. Стал наш инженер собирать строительные материалы - а лес-то рубить нельзя! Шарил, шарил и нашел на территории руин киркенесского завода большие запасы шпальника - это такой лесоматериал, из которого делаются шпалы: бревна по форме уже обтесаны, но только пополам не распилены, так что по длине как раз для полотна моста. Начал он с солдатами вывозить шпальник, а тут появляется главный инженер завода Сейнсес и протестует.
Капитан с горечью в голосе говорит мне:
- Неблагодарные, мы для них же мост строим, мы их освободили, а они… - и прочее, я такое уже не раз слыхал. Я и говорю:
- Подождите, товарищ капитан, давайте разберемся. Вы для кого мост строите? Для народа?
- Ну конечно, для народа! Мы их освободили, а они…
- А шпальник чей, народный?
- Шпальник заводской.
- А завод чей?
- Ну, наверное, частный.
- Вот то-то. А хозяевам до народа дела нет. И вообще не положено с местными властями и учреждениями самим сноситься, на то и существует комендатура. Идите себе в часть, мы это дело устроим, приходите завтра.
Иду к коменданту, докладываю это дело.
Полковник говорит:
- Что же мы будем делать, ведь у нас валюты нет покупать этот шпальник.
- Здесь всем известно, - говорю я, - что администрация завода с немцами рука об руку работала. Поговорите-ка с главным инженером, думаю, вы договоритесь.
Лукин-Григэ шлет за главным инженером. Тот является, как бобик. Полковник сделал лицо Торквемады и говорит:
- Господин главный инженер, нам известно, что Вы работали с немцами. Придется принять меры.
- Да что Вы, господин полковник, я…
- Не отпирайтесь, нам все известно. Молчание.
- Но мы можем проявить снисходительность, если Вы со своей стороны окажете помощь нашим войскам.
- Ну конечно же, господин полковник, все, что угодно. Мы все отдадим.
- Нам так много не надо. А вот не могли бы Вы отпустить шпальник для постройки моста у Эльвенеса? Для норвежского народа.
Дело кончилось ко всеобщему удовольствию.
Надо отдать должное капитану: когда его часть уходила, норвежцы ее провожали с цветами. Мне было приятно, что капитан был ленинградец.
Свободное копирование
