Хотя часть моей работы с меня сняла норвежская полиция, но и сейчас, в апреле и мае, то и дело приходил ко мне наш дневальный в лягушачьей форме и говорил:
- Товарищ капитан, там норвеги пришли.
Однажды пришла дама с молоденькой, чрезвычайно некрасивой дочкой и требует приема у коменданта. Я говорю:
- Комендант занят, он не может вас принять, изложите, пожалуйста, ваше дело мне.
- Нет, у меня дело очень важное, я могу говорить только с комендантом.
- Госпожа, - говорю я, - комендант не понимает по-норвежски, и вам придется с ним говорить только через меня же.
- Да? Ну хорошо… Дело в том, что моя дочка выходит замуж.
- Поздравляю, - сказал я. - А кто же жених?
- Русский офицер. Я хотела бы получить от коменданта его характеристику - могу ли я доверить ему свою дочь?
Хотя еще не было вскоре последовавшего официального запрета браков (и связей) наших военнослужащих с иностранками, все равно этот случай был ЧП.
- Русский офицер? Позвольте узнать его звание и фамилию. - Звания мы не знаем. Карин, как зовут твоего молодого человека?
- В-вася… - робко произносит дочка.
Вопрос был ясен. Всякий солдат был Васей, если он не хотел, чтобы его отождествили. А взгляд на «невесту» ясно дал мне понять, что дело было темной ночью.
- Вася? - сказал я. - Я его знаю, и ни в коем случае не рекомендую доверять ему вашу дочь.
- Вы уверены?
- Совершенно.
У бедной «невесты» на лице изобразилось горе, и с упавшим лицом она удалилась вместе с мамой.
Ничего другого сказать им было, конечно, нельзя.
Другой раз меня вызвал «норвег» по какому-то довольно маловажному делу, но когда я вышел, он на меня не взглянул и стоял, уставившись в стенку.
- В чем дело? - спросил я.
- Вот об эту стенку меня били головой, когда здесь помещалось гестапо.
Так я узнал о предыдущей аватаре нашей комендатуры и о происхождении моих нар.
Свободное копирование
